Я пытаюсь успокоить себя тем, что «Твой юридический партнер» теперь может получить этот заказ исключительно благодаря мне, которая будет постоянным посредником во время переговоров с руководством или менеджерами в компании.
Обсуждение заканчивается ближе к часу. Бедные французы, почти три часа длилась эта встреча только благодаря моему опозданию. Мне и самой стыдно, но по взглядам, которыми меня одаривал Михаил Петрович все это время, мне от него тоже достанется.
Французы прощаются очень тепло, а тот, который говорил мне комплименты, просит вручить ему мои контакты, чтобы было кому адресовать вопросы и предложения. Михаил Петрович с легкостью соглашается, хотя я качаю головой и всеми силами показываю, что этого делать не стоит. В результате мне приходится вручить им мой корпоративный номер и адрес рабочей почты. Вздыхаю. Теперь ведь не отбиться будет от этого француза.
Как я и ожидала, стоит этим ребятам покинуть офис, Михаил Петрович строгим голосом велит мне пройти в свой кабинет.
— Лера, это был последний раз, когда ты вот так исчезаешь с радаров, никого не предупредив, — строго выговаривает он, усаживаясь за свой стол и показывая мне на место посетителя. — Ты понимаешь, как подставила нашу компанию? Как я выглядел в глазах зарубежных заказчиков, когда со мной вместо переводчика сидит парень, который знает только две фразы на английском. Это была просто клоунада!
— Я понимаю, Михаил Сергеевич, — отвечаю тихо. — Я не нарочно. Так получилось, я сильно отравилась, крепко спала, а телефон ночью сел. Я проспала.
— Это и напишешь в объяснительной, — рычит начальник и бросает взгляд в монитор.
Его лицо внезапно вытягивается, брови ползут вверх, а потом резко падают почти на глаза. Щеки немного краснеют. Он переводит на меня маслянистый взгляд, потом смотрит в монитор и снова на меня, и снова в монитор. Что-то кликает с равной периодичностью, а потом слегка хриплым голосом добавляет:
— Объяснительную отнесешь в отдел кадров, Лера, и зайди ко мне в конце рабочего дня.
Выхожу из его кабинета, захожу в кухню налить себе кофе и ловлю на себе взгляды нескольких коллег. Они смотрят на меня так, будто что-то знают обо мне, чего не знаю я. Или мне просто так кажется? Все уже осведомлены о моем провале с французскими переговорами?
Капельная кофемашина, кряхтя и шипя, наливает мне полчашки кофе, я добавляю туда сахар с двумя баночками порционных сливок и слышу за спиной голос Саши:
— Любишь, чтобы послаще? — звучит насмешливо.
Ничего не отвечаю и иду к себе в кабинет. Хочется спрятаться от позора. Бужу компьютер и замечаю в почте новое письмо с темой, от которой пальцы, которые я только что положила на клавиатуру, начинают дрожать и стучать ногтями по пластику клавиш.
______________
Михаил Петрович Ставнин
Руководитель юридического отдела в компании «Твой юридический партнер».
Успешный, состоявшийся мужчина, довольный своей работой и жизнью. Любит жену и детей, не перерабатывает, но к работе относится ответственно.
К подчиненным строг, но справедлив. Не самодурствует и палку не перегибает.
9.
Читаю на экране несколько слов уже по третьему разу: «Шокирующая правда о Валерии Васильевой! Такого вы о ней не знали!» — и не решаюсь открыть письмо. В голову лезут ужасные предположения, потому что я вижу, чей адрес указан в графе отправителя. Это Илья. Он даже не шифруется. Прислал какой-то убойный компромат? Но я даже улицу на красный не перехожу! И закон тем более не нарушаю.
Все же жму строчку письма и открываю. Илья отправил мои фото письмом на все доступные адреса нашей компании. В техническую поддержку, на Инфо, руководителям подразделений, в бухгалтерию… В общем, вычесал все, которые указаны на сайте и добавил в графу «кому».
На первой фотографии, подписанной «Посмотрите на ее возможности!» я ем большое пушистое пирожное, широко открывая рот. Не смотрю в камеру. Я помню, как Илья сделал этот снимок — в прошлом году мы сидели на летней веранде какой-то кондитерской, и я заказала воздушный десерт из взбитых сливок с долькой мандарина в сиропе сверху. Пришлось открыть рот пошире, чтобы откусить первый кусок. Это Илья и заснял. Сейчас мне неловко смотреть на себя — как безумная пожирательница пирожных, но тогда мне казалось милым, что он запечатлел такой момент.