Все трое переглядываются с таким видом, будто увидели городскую сумасшедшую. Ну зачем так себя вести? Мне диких усилий стоило вообще сюда прийти и до сих пор охватывает дрожь, когда я вспоминаю о распечатанных письмах. А они издеваются!
Меня злость берет. Если не полиция, то кто будет защищать граждан? Вспоминаю действенный способ, который мне поведал Сергей, на случай, если не будут принимать заявление.
— Так у меня примут заявление в этом управлении, — поочередно заглядываю в глаза каждому в комнате. — Или мне на горячую линию придется позвонить?
_____________
Сергей Алексеевич Паномарев (Серега)
Коллега Леры, который подсказал Лере отправиться в полицию и подать заявление на Илью.
Наверное, единственный человек, который не стал насмехаться над Лерой,
а попытался помочь.
11.
— Не надо никуда звонить, гражданка. Я приму. Оперуполномоченный Бранчев Семен Витальевич, — деловито представляется один из мужчин, сидящий в дальнем углу комнаты. — Вашу частную жизнь нарушили?
В вопросе, кажется, звучит едва заметная усмешка.
— Да, мою. Меня зовут Валерия Николаевна Васильева, — делаю строгое выражение лица и присаживаюсь на стул для посетителя у его стола. Вынимаю отпечатанные листы из сумочки. — Мой бывший муж отправил фото порнографического характера моим коллегам и шантажирует меня продолжением, чтобы я к нему вернулась.
Опер упирает в меня тяжелый взгляд, точно говорящий, мол, чего пришла — все равно же помиритесь?
— Ваш муж преследует вас? — все же задает вопрос.
— Пока только угроза и очернение моей деловой репутации, — отвечаю и показываю все-таки фото. Тошно на них смотреть. — В результате мне пришлось уволиться.
Полицейский рассматривает фото с бесстрастным лицом. Ему, кажется, все равно, а я краснею как помидор, щеки пылают. Хочется сквозь землю провалиться. Потом опер читает лист с текстом угроз. Откладывает все в сторону и кликает мышкой. Монитор отвернут, я не вижу, что он делает.
— Давайте по порядку, Валерия Николаевна, — с тяжелым вздохом произносит Семен Витальевич. — рассказывайте, что произошло, с чего началось. Данные человека, на которого заявляете.
Я принимаюсь рассказывать. Что муж — известный диджей, что застукала его на измене, что он повел себя неадекватно, а вот теперь еще и угрожает. Полицейский, похоже, с моих слов что-то набирает, а когда я заканчиваю рассказ, отправляет на печать. Из принтера по центру противоположной стены вылезает отпечатанный лист.
Семен Витальевич небыстрой походкой доходит до туда, забирает и приносит лист мне. Выкладывает на стол вместе с ручкой.
— Подпишите показания, — цедит недовольно и кладет рядом еще один лист с пустыми полями. — Потом заполните этот бланк и ждите решения.
Пробегаю глазами показания. Все верно. Ставлю внизу подпись. Бланк оказывается заявлением о возбуждении уголовного дела. Заполняю, паспортные данные вписываю по памяти.
— А какого решения ждать-то? — подписываю и протягиваю заявление Семену Витальевичу.
— О возбуждении уголовного дела или отказе в этом. У нас есть три рабочих дня на рассмотрение, Валерия Николаевна, — канцелярским тоном отвечает полицейский. — Но вы не волнуйтесь! Мы обязательно свяжемся с вами… — он вглядывается в заявление и показывает мне на невнятно написанную семерку в номере телефона. — Вот это что за цифра?
Выглядит так, будто действительно придаст значение моему заявлению. Подправляю семерку, теперь на единицу непохожа.
— Свяжемся по номеру телефона и сообщим, — договаривает Семен Витальевич, прикладывая мои распечатки к заявлению и показаниям, цепляет на них большую серебристую срепку.
Благодарю и выхожу из отделения полиции. Апрельский воздух кажется кислым, а пасмурный день недружелюбным. Моя жизнь рушится у меня на глазах, а я ничего не могу сделать.
На часах около трех дня, можно заехать в ЗАГС. Тем более, тут недалеко, тот же Приморский район.
Вот все казенные заведения выглядят примерно одинаково. В ЗАГСе, конечно, посветлее и нет избитых бомжей, но та его часть, где нет красивых интерьеров для брачующихся, а лишь архив и административные помещения — мрачная и тоскливая.
Очереди в отдел о приеме заявлений от населения нет, так что вхожу в небольшую комнату и останавливаюсь у высокой стойки, которая делит пространство на две неравные части — для посетителей узкий проход вдоль стены и раза в три больше заставленное шкафами и стеллажами место для работников.