Нет. Не издевается. Просто уничтожает.
— Зачем ты это делаешь? — изо всех сил пытаюсь не расплакаться. Такой удар в сердце сложно пережить. Особенно на фоне совершенно безоблачного брака.
— Баб трахаю? — переспрашивает Илья.
— Баб?! — теперь переспрашиваю я. — Сколько их… тут побывало?
— Я не считал, Лер, — он усмехается. — На выступлениях их столько липнет, что только выбирай.
Разговор пошел совершенно откровенный и невыносимо болезненный.
— А зачем… — начинаю, но осекаюсь. Я правда не понимаю, зачем Илья делает мне настолько больно, но, наверное, не хочу слышать ответ.
— Зачем что? Ты тупая? Даже фразу договорить не можешь? — Илья впервые за три года такой злой. — Трахаю, потому что подворачиваются. Говорю, потому что ты попросила не врать. Легче стало? Получила свою правду?
— И рас-пи-са-лась… — безжизненно срывается с губ.
Он приводил сюда девушек, когда я была на работе. Гребанный кобель. Подонок! Как же я в нем ошибалась!
— Теперь ты знаешь, Лера. Так даже проще, — деловито продолжает Илья. — У тебя два варианта. Или мы разводимся и ты уходишь ни с чем, или ты остаешься и не суешься домой, когда я собираюсь привести сюда очередную фанатку. Я рад, что ты узнала, потому что теперь мне не придется скрываться. Будешь уходить погулять, когда у меня гостьи.
— Да пошел ты, Илья! Пошел к черту! — срываюсь на крик. От его безапелляционной наглости внутри все клокочет. В теле дрожь и уже не от температуры. — Я не на помойке себя нашла, чтобы пресмыкаться перед таким упырем, как ты!
Во мне бушует дикая ярость. И откуда-то появляются силы. Хватаю с комода пустую стеклянную вазу под цветы и швыряю в сторону Ильи. Она не долетает, разлетается веером осколков в паре метров от него. Он звереет и в несколько порывистых шагов настигает меня.
На лице негодование. В глазах бушует гнев.
Илья замахивается — сжимаюсь, поднимая руки к голове, но деваться некуда, сзади стена.
В следующее мгновение его кулак впечатывается в штукатурку рядом с моим лицом. По белой глади стены разбегаются микротрещинки.
— Пошла вон! И чтобы ноги твоей тут не было! — рычит Илья. — Иначе я за себя не отвечаю.
Становится до дрожи страшно. Внутри жуткий клубок ненависти, обиды, гнева и даже ревность где-то мелькает. Но страха больше всего. Этот кулак мог прилететь мне в лицо. В последний момент муж-мудак все-таки передумал.
Ужас ревет сиреной в мозгу. Бежать! Мне надо срочно бежать отсюда и желательно никогда не возвращаться. На горизонте сознания маячит мысль, что мне надо собрать вещи, но делать это я буду точно не сейчас. Илья оказался кобелем и мудаком, а еще лгуном, каких поискать. Но сейчас он такой злой, что лучше и правда исчезнуть от греха подальше.
Видимо, впрыск лошадиной дозы адреналина заставляет тело мобилизоваться, и я, спотыкаясь в брюках, лечу к лестнице, а там к входной двери. Хватаю сумочку с банкетки, запрыгиваю в ботильоны и, схватив плащ, уже собираюсь дернуть ручку двери, как Илья хватает меня за плечо. Из глаз вот-вот брызнут слезы. Замираю и сжимаюсь в ожидании, что он сейчас меня точно ударит.
Илья разворачивает меня к себе. Да что ж тебе еще надо, подонок?
4.
— Лерусь, ну прости, — ласково произносит Илья и заглядывает мне в глаза. — Я был неправ. Не сдержался. Давай поговорим?
Уже нормальный. Раньше таких всплесков не было, я бы запомнила. Неужели он настолько хорошо контролировал себя? Или просто в критической ситуации вылезло то, что он тщательно скрывал?
Нет, мне нельзя оставаться. Аккуратно без резких движений высвобождаю свое плечо из его пальцев и по стенке скольжу к двери. Оштукатуренная поверхность трется о лопатки, как наждак. Голова сейчас взорвется от боли и прилившей к вискам крови. Даже вена пульсирует.
— Ты уже все сказал, Илья, — произношу на выдохе и таки берусь за ручку двери. — Позволь мне уйти.
— А если я не хочу, чтобы ты уходила? — снова в его голос просачивается металл. Вздрагиваю и замираю.
— Прости, но мне надо побыть одной, — произношу виновато, мне надо любым способом уйти. Плевать на самочувствие, на вещи, вообще на все. Страшно, как бы он меня тут не пришиб в следующем припадке ярости.
— Куда ты такая пойдешь? — Илья включает заботливую интонацию, забирает плащ у меня с руки и ненавязчиво обнимает за плечи. — Ты сейчас ляжешь в кровать, отдохнешь, я дам тебе лекарства, а завтра утром мы поговорим.