Постепенно жар в общем зале нарастает, потому что я отчетливо слышу женские стоны. Сначала робкие и тихие, затем возбуждение девушки набирает обороты, и она уже не в силах их сдерживать.
Я ложусь на скамейку и закрываю ладонями уши. Не могу это слышать. Любые воспоминания о близости с мужем выворачивают душу наизнанку. Я никогда так не стонала, если только от страха и боли.
Он не истязал меня, но Макар для меня всегда был очень крупным, а нежности и ласки он никогда не дарил. Что такое прелюдия, я знаю лишь из фильмов и книг, а пресловутого оргазма не было и близко. Я даже никогда не была возбуждена во время секса с мужем, только его механические, резкие и грубые движения, а я просто ждала, когда все закончится.
А потом долго лежала и плакала, что не такой любви хотела, не дикой похоти мужчины по робкому и невинному телу девушки. Макара всегда возбуждала власть надо мной. Я быстро запомнила, что перечить нельзя, это только раззадоривало мужа, и он становился одержимым наказать меня, сильнее унизить, и от этого его эрекция была взрывная. Поэтому я всегда сразу подчинялась любым его фантазиям. Потом мне было мерзко от себя, я подолгу отмывалась в ванной, но меньше получала синяков.
Сквозь закрытые уши я слышу звук ударов голых тел, мужское рычание и женские стоны. Я закрываю глаза и молюсь, чтобы они быстрее закончили, но, как назло, влюбленные смакуют свое соитие и растягивают удовольствие.
Наконец, все стихает. Тихий шепот, шелест одежды, воодушевленные поцелуи, и парочка уходит.
Я решаю не возвращаться на диван, а остаться здесь до утра. Мало ли кто еще решит воспользоваться сауной для своих утех.
Я поворачиваюсь набок, кладу под голову согнутый локоть и, наконец, засыпаю.
Без снов, лишь тяжелая, темная бездна уносит сознание, и я полностью растворяюсь в ее власти. Устала. Очень. Хочу покой.
Кажется, я только-только окончательно выключаюсь, как в парилке вспыхивает яркий свет, дверь с шумом открывается, и на беззащитное сознание обрушивается громкий голос:
– Ты какого черта здесь разлеглась!? Нищебродка!
Глава 9
– А ну, быстро встала! – орала девушка, стаскивая меня со скамьи.
Спросонья я не сразу понимаю, что происходит, и где нахожусь. Я поднимаюсь на ноги и усиленно моргаю, чтобы прийти в себя.
На меня накинулась и голосила та самая рыжая девушка, с которой Данил вчера уехал из отеля.
Она хозяйка, что ли, здесь?
Я примирительно поднимаю руки и пытаюсь ее обойти.
– Извините, я сейчас уйду. Хорошо? – стараюсь быть вежливой и не вызвать еще большего негодования.
– Уйдешь? – сильнее озлобилась рыжая. – Куда ты собралась? Пойдешь со мной к главному, пусть он решает, отпускать тебя или вызывать полицию. Откуда вы все беретесь? Нищие, а подавай приличные отели. Быстро пошла!
Девушка цепко хватает мою руку и тянет за собой. Я паникую, пытаюсь вырваться, но ярость рыжей словно придает ей сил.
Схватив сумочку, настороженно иду за истеричкой. Я понимаю, что проникла на чужую территорию, как бездомная на ночлежку, но все на самом деле же не так! Я просто попала в беду и пытаюсь выжить.
Девушке я ничего не объясняю, это бессмысленно. Еще вчера я поняла, как она относится к людям с низким достатком.
Оглядываюсь по сторонам в поисках помощи, но наталкиваюсь лишь на любопытные взгляды постояльцев и недовольные персонала. Мы выходим в холл, обходим ресепшен и направляемся к примыкающему коридору.
Нужно как-то выбираться из этой передряги.
Внезапно рыжую завет какой-то парень, и она отвлекается. Я со всей силы дергаю руку, на мою редкую удачу вырываюсь из цепкого захвата и, немедля, несусь в сторону парадных дверей. На моем пути поворот, диван и стеклянный столик.
Огибая препятствия в виде мебели и отдыхающих, бегу к дверям. Ничего вокруг не вижу, кроме спасательного выхода.
Рыжая кричит в спину и бросается вдогонку на своей высокой шпильке по натертому паркету. Кто-то из персонала бежит мне наперерез, но лишь чиркает пальцами по руке. Увеличив скорость и с безумными от страха глазами, я почти добегаю к выходу. В это время дверь открывается, и я на всей скорости врезаюсь в широкую и твердую грудь. Меня откидывает назад, как мячик, я теряю равновесие и начинаю падать. Мужские сильные руки обхватывают меня за талию и, спасая от еще большего позора, прижимают к себе. От удара лицом о грудь перед глазами мечутся желтые мушки, но обоняние распознает знакомый запах лайма. Пелена рассеивается, и мой взгляд различает татуированные предплечья. Жар проносится по телу, когда понимаю, в чьи лапы я попала.