— Мое решение окончательно, — я был тверд. — Что бы ты ни придумала, ничто не заставит меня оставить Аню.
— Ты такой самоуверенный, Марк, — Вера сменила тактику, став кокетливой стервой, — у меня есть то, чего ты желаешь больше всего на свете.
Едва не рассмеялся в голос. У нее не было ничего, что могло заинтересовать меня вновь. Красивое тело? Я насытился им по горло.
— И что же это? — усмехнулся в динамик. — Машина времени?
— О, как же ты наивен, дорогой мой, — фальшиво смеялась Вера, — я беременна, Марк! Скоро у нас будет ребенок.
Меня словно оглушило. Все тело напряглось, я медленно приподнялся, словно желал дотянуться до этой лживой твари и почувствовал, как к горлу подступила тошнота. Невозможно!
— Я не верю тебе, — прохрипел, вмиг пересохшим горлом.
На мою шею словно накинули удавку, медленно, затягивая ее все туже и туже, перекрывая доступ к кислороду.
— Можешь не верить, но я не позволю своему ребенку расти без отца, либо ты выбираешь меня, либо готовься к грандиозному скандалу...
Меня захлестнула волна ярости. Вера что-то еще говорила, но я уже не слушал.
Сбросил вызов, и какое-то время просто смотрел на погасший экран. Что-то внутри меня подсказывало, Вера не остановится. Это только начало.
Я не знал, беременна ли она на самом деле или, это лишь уловка, но от одной мысли, что это могло быть правдой, стало дурно. Нужно было узнать наверняка, прежде чем, отправлять эту бестию в ту дыру, откуда она посмела приехать в этот город и угрожать мне.
Глава 8
Дверь за любовницей мужа захлопнулась, и тишина наполнила квартиру. Только одинокие настенные часы отсчитывали секунды — тик-так, тик-так — словно метроном, отмеряющий мою боль. Этот тихий звук казался невероятно громким, словно кто-то бил в гонг.
Я стояла, прислонившись спиной к стене, и не могла пошевелиться. Ноги словно приросли к полу. Где-то глубоко внутри меня зарождалась дрожь — сначала едва заметная, потом всё сильнее, пока не охватила всё тело.
В воздухе все еще витал аромат чужого дорого парфюма, а в ушах звенели отголоски звонкого женского голоса, со снисходительными нотками.
Ее слова, как отравленные стрелы, впились в мое сердце. Медленно сползла по стене на пол и обхватила колени руками, словно пытаясь удержать себя от распада на части.
Марк жил двойной жизнью. Все эти поздние возвращения, срочные совещания, его отстраненность и запах чужих духов на одежде... Я вспомнила, как ждала его, как засыпала одна, и мучилась догадками. А он всё это время был с ней!
Катя была права, Марк был с другой, почти не скрываясь. Водил любовницу по ресторанам, даже не думая, что их могли увидеть. Я была слепа, не видела дальше своего носа и отрицала очевидное.
Комната поплыла перед глазами. Заставила себя сделать глубокий вдох, потом еще один. Нужно было успокоиться — хотя бы ради ребёнка. Нашего ребёнка. Ребёнка, о котором мы так долго мечтали. Или мечтала только я?
Похоже, мама была права. Марк бежал от моего сумасшествия к другой, яркой и легкой.
Положила руку на живот. Сегодня доктор Савельева подтвердила то, на что я боялась даже надеяться: после трёх лет попыток я беременна. Шесть недель. Крошечная жизнь, едва начавшаяся. Это должен был быть самый счастливый день в нашей жизни. Я представляла, как скажу об этом Марку, как увижу удивление и радость на его лице.
А теперь...
Поднявшись на ватных ногах, опираясь одной рукой о стену, медленно дошла до гостиной. По пути задела дорогую вазу и лишь в последний момент, успела перехватить ее. Руки дрожали. Перед глазами стояло высокомерное лицо Веры: уверенный взгляд женщины, которая берёт то, что считает своим по праву. Даже сейчас я видела ее: стройная, ухоженная, с безупречным макияжем и дорогими украшениями. Она словно сошла с обложки глянцевого журнала.
Взгляд остановился на журнальном столике. На нём лежал белый конверт, оставленный Верой.
К горлу подступил ком, я догадывалась, что увижу там.
Руки дрожали так сильно, что едва смогла открыть его, а когда попыталась достать содержимое, конверт выскользнул из пальцев, и на пол веером рассыпались фотографии.