За спиной щёлкнул замок кабинки. Даже не обернулась. Но когда поймала в зеркале знакомый силуэт, сердце ёкнуло.
— Аня? — голос прозвучал чужим, будто из-под воды.
Она аж подпрыгнула, судорожно сжимая сумочку. В зеркале столкнулись наши взгляды: мой — горячечный, её — растерянный.
В ее голосе прозвучало что-то между удивлением и тревогой. Глаза беспокойно метались по сторонам.
Пустые фразы, натянутые улыбки. Я изо всех сил стараюсь выглядеть спокойной, но чёртовы руки предательски дрожат!
Аня прищуривается, впивается взглядом в моё лицо — будто пытается прочитать скрытый текст.
Но через секунду ретируется, а я вцепляюсь в телефон.
Сообщение от той самой:
"Я на месте"
Мой ответ:
"Жду у окна" — и быстрее назад в зал, будто меня подгоняют кнутом.
Минута. Никого.
И вдруг — ОНА. Аня. Стоит в стороне, сверлит меня взглядом. Потом резко идёт вперёд — каблуки стучат, как метроном. В глазах гремучая смесь: уверенность и... страх?
— Ты... ждёшь кого-то?
Сердце встало колом.
— Да, кое-кого, — выдавливаю из себя, чтобы голос не дрогнул.
Аня бросает взгляд на телефон, потом на пустой стул.
— Можно присесть?
Отказать — неудобно. Делаю вид, что проверяю сообщения, чтобы выиграть секунду.
Но на экране — как пощёчина:
“Извините, встречу придется отменить”
— Присаживайся, — вздохнула я. — Моя встреча сорвалась.
Она опустилась на стул медленно, слишком медленно, будто боялась спугнуть. И не отводила от меня глаз — будто видела насквозь.
— С кем ты хотела встретиться?
— Да так... — махнула рукой, изображая небрежность, но внутри всё скрутило в тугой узел. — Семейные дела.
Аня резко приподняла брови.
— Наташа? У тебя всё в порядке?
Её взгляд прожигал насквозь. Не любопытство, не осуждение — знание. Так смотрят на ребёнка, пойманного с поличным.
Я почувствовала себя стеклянной — хрупкой, прозрачной, вот-вот тресну.
— Всё хорошо.
Но я успела поймать в её глазах вспышку тревоги, прежде чем она опустила ресницы.
— Наташа... — Она вдохнула так глубоко, будто собиралась нырнуть в омут. — Это я.
Голос дрогнул — не от страха. От стыда.
— Я вижу, — фальшиво улыбнулась я, ещё пытаясь убедить себя, что не понимаю. Но догадка уже впивалась в мозг, как ржавый гвоздь.
— У тебя со мной встреча, — прошептала она так тихо, что слова едва долетели.
Тишина. Давящая, как вакуум.
— Я не... Как?
Она беспомощно пожала плечами:
— Сказали, что здесь лёгкие деньги. А мой брат... — Голос сорвался. — Он влип. Долг — полмиллиона. У нас таких денег нет. Я студентка. Мать в долгах. Отца... ты знаешь.
Я сжала кулаки под столом.
— Если поможешь мне — заплачу всю сумму.
— Что нужно делать? — в её глазах мелькнула надежда.
— Заниматься проституцией.
Она аж откинулась назад, будто я плюнула ей в лицо.
— Но только один раз, — быстро добавила я. — А потом — слив в прессу.
— Слив? — она побледнела.
— Тебе же не важна карьера в этом... бизнесе? — я язвительно улыбнулась.
— Нет! — она мотала головой, как затравленный зверёк. — Но меня же узнают...
— Устроим так, что никто не догадается. Я всё продумала.
— А клиент... кто?
— Мой муж.
Глава 9. Аня
Утро. Я стою перед треснувшим зеркалом.
Мне уже двадцать один, а моя комнатенка выглядит в точности, как в далеком детстве.
Обои в мелкий цветочек, когда-то нежные, теперь пожелтели по швам. В углу — разводы от протечки. Старая мебель. Всё это выглядит гнетуще.
Но я выгляжу... великолепно!
Именно так, как говорила Наташа:
"Туфли на каблуке, но не слишком высокие. Юбка чуть выше колена. Будь безразлична — он это любит."
Сегодня должно получиться. Наконец-то я смогу хоть что-то исправить.
Это шанс искупить вину.
Семь лет. Семь долгих лет я приходила на это проклятое место. Пряталась в тени, ждала. Часами. Пока появится Наташа. Следила, как она склоняется над фотографиями, как её пальцы дрожат, когда она поправляет цветы. И только после этого, когда она уже начинала отворачиваться, готовая уйти, — я "случайно" оказывалась на её пути.
— Как жизнь? — спрашивала она каждый раз.
Я знала, зачем она это делает. Ей нужно было верить, что его жертва не напрасна. Что мы, спасённые, живём достойно.
— Всё хорошо, — лгала я, пряча глаза. Не говорила, что брат проигрался на ставках. Что я продаю себя, чтобы вытащить его из долговой ямы.
А внутри голос выл: "Это я убила твоего мужа! Это я!"
Но вслух — ни слова. Никогда.
Просто сжимала в кармане ту самую проклятую зажигалку и уходила.
Так было каждый год. С того самого дня…
Семь лет назад
День после пожара. Спасатели ещё разгребали завалы, ища тела пожарных.
Беременная девушка сидела прямо на асфальте у огромного пепелища, которое ещё вчера было офисным зданием.
Её рыдания утопали в шуме улицы:
— Сашенька... Сашенька...
Женщина рядом — мать — бессильно хватала её за плечи:
— Доченька, встань, прошу... Тебе же нельзя...
Но Наташа не двигалась. Она просидела так до вечера, обхватив живот руками, будто пытаясь защитить то единственное, что у неё осталось.