Видеооператор с прошлой работы уже подъезжал.
Я открыла дверь, и Миша настороженно оглядел пустые стены — не обжито.
— Только переехали, — поспешила я объяснить. Надо бы это исправить. Если смутило Мишу, может смутить и Тима.
Вчера, когда я позвонила, Миша удивлённо присвистнул на мою просьбу. Ставить скрытые камеры — дело рискованное. Но когда я сказала, что ребёнок остаётся с няней, а я хочу за ней присматривать, он понимающе согласился.
— Так куда ставить? — Миша опустил тяжёлый чемодан с оборудованием на пол.
Я махнула рукой в сторону дивана:
— В той комнате.
Он прищурился, оценивая обстановку. Пальцы постукивали по крышке чемодана.
— Кажется, придумал. А тебе когда нужно?
— Сегодня. Завтра новая няня приходит, — голос дрогнул, выдавая мою нервозность.
Миша наклонил голову, изучая меня:
— А где сейчас ребёнок?
— У бабушки, — ответила я слишком быстро.
Он почесал затылок, вздохнул и наконец пробормотал:
— Постараюсь до вечера.
В его глазах читалось сомнение, но я сделала вид, что не заметила. Главное — чтобы он согласился.
Телефон дрогнул в руке — Аня прислала сообщение:
"Скоро буду у тебя."
Сердце ёкнуло. Значит, всё идёт по плану. Но странное предчувствие не покидает.
Между делом, пока Миша занят оборудованием, листаю соцсети — и натыкаюсь на ленту свекрови.
Галерея материнского триумфа.
Как только Тим стал звездой, её профиль превратился в музей материнской гордости. Вот он целует её в щёку в студии в ее последний визит. Вот они вместе на церемонии (о которой мне даже не сказал). А вот интервью с подписью: "Мой мальчик!" — жирным шрифтом, с сердечками.
Сколько помню, свекровь жила в другом городе. Не звонила. Не приезжала. Тим говорил о ней сквозь зубы: "Холодная, как мрамор". Но стоило ей бросить пару ласковых слов — и он таял.
Посмотрела бы я на ее лицо, когда…
Хотя, я же пока не планировала рушить карьеру Тима. План был другим — пригрозить.
Я перебрала десятки вариантов. Что по-настоящему испугает его? Что заставит подчиниться?
И придумала. Подло ли это будет? Да.
Но ровно настолько, насколько Тим заслуживает.
Глава 12. Тимофей
Дверь распахнулась без стука.
— Тимофей, спонсор в восторге от твоего сына! — Аркадий влетел, размахивая бумагами. — Но только, блядь, без фокусов.
Я медленно поднял взгляд:
— Каких, прости, фокусов?
— Не валяй дурака! — продюсер швырнул контракт на стол. — Катя тут крутилась, пока тебя не было…
Ледяной тон:
— Я ничего не делал.
Аркадий сжал кулаки — будто этот мешковатый интеллигент мог всерьез меня напугать.
— Контракт жесткий. Один скандал — и все.
Губы сами растянулись в ухмылке.
— Расслабься, всё будет ровно. — Так уверенно, что он даже не стал допытываться.
Всё отлично. А скоро будет ещё лучше. Для меня.
Образ "идеального семьянина" работает безупречно — никаких трещин. Вот только… этот проклятый развод с Наташкой висит надо мной, как гильотина.
Но я же гений. Гений пиара, гений превращения говна в золото.
И у меня есть шедевральный план. Выставлю ее ужасной матерью. Возьму сына под крыло.
Два зайца одним выстрелом — избавлюсь от надоевшей жены и взлечу в рейтингах. Чистая магия.
Шоу должно быть идеальным. Не топорным — изящным. Публично — буду отрицать всё. Маска страдающего, но благородного отца.
Анонимные сливы сделают своё дело — соцсети взорвутся от "сенсации".
Все узнают, что мой "сын" — не мой. Что его мать — то ли шлюха, то ли психопатка, а может, и то и другое.
А я? Я — жертва. Рыцарь без страха и упрёка, брошенный, но несломленный.
Публика сойдёт с ума. Рейтинги взлетят. Деньги посыпятся.
План — безупречен. Каждая деталь на месте.
Только почему…
Почему это чёртово сомнение гложет меня?
Телефон в руках. Галерея. Фотографии Шурика — в новом костюме, на выпускном, в той идиотской заячьей шапке, которую я заставил его надеть ради спонсора.
Его улыбка на этих фото…
Че-пу-ха.
Он всего лишь ребенок. Он забудет. Он даже не мой.
В дверях раздался сдавленный кашель. Павлик — мой поверенный — топтался на пороге, мял в руках конверт, будто не решался войти.
— Ну что? — откинулся в кресле, закинув ноги на стол.
Он вошел, притворил дверь, перешел на шепот:
— Нашел подходящих ребят. Из качалки. Бодибилдеры. Цена нормальная.
Говорил деловито, но в глазах — не угрызения. Азарт. Он всегда любил грязные делишки.
— Отлично, — ответил не сразу. Сделал паузу, будто раздумывал.
— Когда начинаем? — Павлик придвинулся, потирая ладони. — Мне подготовиться надо.
Я снова провел пальцем по экрану. Шурик в дурацкой шапке — улыбка натянутая, глаза пустые.
— Пока не знаю.
Павлик застыл.
— Чего? — бровь поползла вверх. — Передумал?
Я резко встал, подошел к окну.
— Может, слишком жестоко. Разлучать мать с сыном.
— Ну, Тим... — Павлик закашлял нервно.
— Да и нахрен мне этот сопляк? — прозвучало резче, чем хотелось.
— Няньку наймешь!
— Не в этом дело...
Павлик развел руками:
— Ну если передумал — твое дело. Я просто исполнитель.
Но в глазах — разочарование. Он уже предвкушал это шоу.
Развернулся к нему:
— Хотя... с опекой ты тогда классно провернул. Она купилась.
Павлик сразу оживился.
— Ага! Помнишь ту Аллу?
— Где ты ее вообще выкопал?
— В самодеятельном театре! — заржал, довольный собой. — Актриса — огонь. Ни за что не догадаешься.