Снова глянул на телефон. Шурик. Его глаза.
Он забудет. Он еще мелкий.
И матери потом верну. Он мне не нужен.
Но внутри что-то сжалось — тупое, противное.
Вдруг, звонок.
Мама.
Вздохнул, поднес трубку.
— Тимоша! — голос звенит от восторга. — Наши с тобой фотографии — просто восторг! Все подруги зеленеют от зависти.
— Рад, мам.
— Ты просто звезда!
— Спасибо, мам.
— Хотя... эта твоя Наташка... — голос ее стал резче. — Баба с возу — кобыле легче.
По спине пробежал холодок.
— Ты о чем?
— Она тебя тянет вниз, сынок. Раз она решила развестись, ничего путного не выйдет. Она всё испортит.
— Но она мне нужна для образа.
Короткий, сухой смех.
— Кто она, а кто ТЫ? — пауза. — Или... ты просто слабее, чем я думала.
Я стиснул телефон. Она всегда так.
— А что, если Шурик… останется со мной. Какое-то время.
Она фыркнула.
— Я могу за ним присмотреть, если ты об этом.
Я закрыл глаза.
— Мам, у меня тут съёмки. Занят.
— Ах, да, конечно! Не буду отвлекать! — она тут же перешла на шёпот. — Просто хотела сказать, что я тобой горжусь. Ты ведь знаешь?
— Знаю, мам.
Я стал ей нужен только теперь.
Только когда моё лицо мелькало на экранах.
Только когда её подруги завидовали.
— Ты же не подведёшь меня, да?
Её голос внезапно стал твёрдым.
Тон, который означал: "Иначе разочаруешь меня. Снова."
Я глубоко вдохнул.
— Конечно, нет.
— Вот и умничка! — она снова засмеялась, вернувшись к слащавой маске. — Ладно, беги! Целую!
Линия оборвалась.
Павлик смотрел на меня, задумчиво покусывая губу.
Тишина.
Я медленно развернулся:
— Решено.
Он поднял бровь, ждет.
Бросаю ему ключи от квартиры. Он ловит, не моргнув.
— Сделай дубликаты. Устроим шоу.
Глава 13. Аня
Я стояла посреди съемной квартиры, медленно поворачиваясь на каблуках. Чужие стены, чужая мебель, чужая жизнь, в которую я сейчас влезаю. Наташа сняла это место специально для нашей встречи — чистый, безликий интерьер, будто декорация к спектаклю, где мне отвели главную роль.
Телефон вибрировал в руке. Сообщение от Тима:
"Завтра в 8 буду у тебя"
Наташа заметила моё напряжение.
— Дай сюда, — протянула она руку.
Прочитав сообщение, искривила губы в подобии улыбки.
— Идеально. Он уже на крючке.
Она сидела на диване, её пальцы нервно перебирали бахрому маленькой подушки. В этом жесте была какая-то детская неуверенность, контрастирующая с её ледяным спокойствием.
— Он обожает бордовое бельё, — Наташа методично перечисляла его предпочтения, будто зачитывала инструкцию. — Но не ярко-красное. Именно тёмное, как запёкшаяся кровь.
Её голос звучал ровно, почти монотонно:
— Говори, что любишь Тарантино. Виски предпочитает односолодовый, не моложе двенадцати лет.
Я кивала, стараясь запомнить каждую деталь.
— Если хочешь, чтобы он размяк— заведи разговор о детстве. О матери. Он ненавидит эту тему, но не может удержаться. Потом будет говорить часами.
В её глазах читалось что-то безжалостное, словно она разбирала механизм часов, а не живого человека. Она знала каждую его слабость, каждый страх, каждый потаенный стыд.
Она выдавала инструкции четко, по пунктикам. Какие фразы его размягчат. Какие жесты вызовут доверие. В какой момент он станет уязвим.
Я внимательно слушала, как отличница на лекции. Запоминала каждое слово.
Потом из сумки появилась эта нелепая розовая шапка с ушками. Я не сдержала смешка:
— Это что?
— Он подарил её Шурику. Но ты скажи, что раздавали у метро. Поверит — обожает такие совпадения.
Я кивнула.
Когда она объяснила, в какой момент нужно надеть эту шапку, я поняла весь ужас ее плана. Это была не просто компрометирующая запись.
— Видео должно быть для Тима страшнее, чем развод. А это… — она потрясла шапкой в воздухе и презрительно бросила её на диван. — Это его самый дорогой и самый злой спонсор.
Наташа хотела не просто уничтожить его репутацию — она планировала стравить его с главным спонсором, тем самым, чей логотип красовался на плюшевой шапке. Один неверный шаг — и его карьера рассыплется как карточный домик.
Наташа показала мне нужные ракурсы. Показала, где камеры, и что делать, чтобы моё лицо не попало в кадр.
Её пальцы сжали моё плечо.
— Ты справишься.
Когда дверь захлопнулась за Наташей, я осталась одна, сжимая в руках эту нелепую розовую шапку.
Телефон снова вибрировал.
Сообщение от Тима:
"Скажи, что тебе снится по ночам"
Казалось, теперь я знаю его даже лучше, чем собственного брата. Его сообщения теперь выглядели иначе. Будто переписка с очень старым другом.
Мои пальцы замерли над экраном. Нужно было ответить что-то кокетливо-загадочное, как учила Наташа. Но вместо этого я выдала:
"Иногда — огонь"
Слишком откровенно. Слишком... правдиво. Я тут же пожалела о своей искренности, но было поздно.
Три точки. Он печатает ответ. В груди что-то сжалось, будто я стояла на краю обрыва и чувствовала, как земля уходит из-под ног.
"А мне — высота. Снится, что падаю, а проснуться не могу"
Это было не по сценарию. Наташа ничего не говорила о таких снах.
Я прикусываю губу, чувствуя, как план начинает трещать по швам. Он не должен быть... человечным. Не должен заставлять меня думать, что где-то там, под слоем манипуляций и лицемерия, есть что-то сломанное, такое же, как во мне.
Уголки губ предательски дрогнули — я чуть не улыбнулась ему по-настоящему.
Нет. Нет, нет, нет.
Я бросаю телефон на диван, будто он обжег меня.