Он шантажист. Он использует Наташу и её сына.
Но...
Но в его сообщениях не было ни капли расчета.
Я подхватываю телефон снова, лихорадочно пролистываю переписку. Может, я что-то упустила? Может, это часть его игры?
Но нет. Только вопросы о моих предпочтениях в музыке. Воспоминания о том, как пахнет море ночью. Глупый мем с котиком, который он прислал просто так.
Я должна ненавидеть его.
Но что-то внутри шепчет: А если он не заслужил?
Завтра встреча.
И я должна помочь Наташе. Должна.
Вдруг звонок. Брат. Голос бодрый, живой. Давно не слышала его таким.
— Анька! Ты не поверишь!
— Что такое?
— Помнишь нашу тётку из Томска? Бездетную? Ну ту, что умерла недавно…
— Неделю назад? Помню… А что случилось?
— Мне сейчас позвонили и сказали, что нам с тобой надо приехать и вступить в наследство! Представляешь?
В трубке брат ликовал, его голос звенел, как новогодний колокольчик. А я стояла, сжимая телефон в дрожащих пальцах, и чувствовала, как что-то внутри меня медленно разрывается на части.
— И много там?
— Всё ее имущество! Я раздам долги, Анька! Ты понимаешь что это значит?
— Кажется…
— Никакого больше эскорта! Деньги есть!
Мои ноги подкосились, и я рухнула на диван, будто кто-то выбил опору из-под меня.
— Вот заживём! — продолжал орать брат, не замечая моего молчания.
Глава 14. Наташа
Вечером я отправилась домой, чтобы не вызывать подозрений у Тима.
Шурик у бабушки, а значит он не увидит лишнего.
Тим по обыденному подошел к шкафу и достал полупустую бутылку виски. Сел напротив, развалившись, как хозяин жизни. Его взгляд скользил по мне, оценивающий, холодный. Цепляется за книгу в моих руках.
— Что читаешь? — в голосе фальшивая легкость.
— “Преступление и наказание”.
Он ухмыльнулся.
Я не читала. Просто держала книгу, бегая по одной и той же строчке в пятый раз. Но так проще было остаться с ним наедине и не прибить.
— Как день прошёл? — спросил он.
— Обычно. — Я перелистываю страницу. Не торопись. Не порть все сейчас.
Он прислушался к тишине квартиры.
— А где Шурик?
— Отвезла к бабушке на пару дней. Она давно просила, соскучилась.
Он усмехается, потягивая виски.
— О, знаешь, встретил сегодня одну... горячую штучку. — Его глаза вспыхивают тем самым мерзким огоньком.
Я медленно закрываю книгу. Надеюсь, это он про Аню.
— Очередную? — делаю голос усталым, почти безразличным.
Он закидывает ноги на кухонный стол.
— А что? Ты же не ревнуешь. — Ухмылка. Пытается вызвать эмоции. — Но это всё так — ничего для меня не значит.
— Тогда зачем? — спрашиваю, будто мне правда интересно.
Он задумывается на секунду, пьет.
— Потому что они смотрят на меня так... — он делает жест руками, — будто я бог. Но знаешь, что для меня действительно ценно? — его голос становится тихим, почти задушевным. — Ты. Ты не как все — ты другая. И с тобой мне не надо притворяться.
Меня тошнит. Надо же, какая “хитрая” манипуляция. Ага, поверила в наше “долго и счастливо”
— Польщена, — говорю сухо.
— О, не начинай. — Он ставит бокал с таким треском, что стекло звенит. — Ты же сама все понимаешь. Я с ними — для драйва. А с тобой... — его взгляд вдруг становится каким-то пустым, — с тобой семья, партнерство. Ты — мой тыл, Нат.
Я сжимаю кулаки под столом.
— Значит, я что-то вроде... удобного дивана? — спрашиваю, поднимая брови.
Он смеется — резко, громко, без радости.
— Ты — моя жена. И это... навсегда. А они все... — он делает жест, будто ловит бабочку, — просто бабочки. Одного дня.
Мне хочется врезать ему этой книгой прямо в его самодовольную физиономию. Но я просто вздыхаю.
— Таков ты.
— Наташ. — Он наливает себе еще. — Знаешь что? Спасибо тебе. Ты женщина с большой буквы. Ты настоящий партнер.
Я смотрю на него — красивого, успешного, пустого. И вдруг понимаю, что теперь вижу его насквозь.
— Я пойду спать, — говорю вдруг.
Его лицо дергается.
— Шурик и завтра у бабушки?
— Да.
— А ты завтра вечером что делаешь?
Пожала плечами. Вообще-то планирую создавать компромат на тебя. Но в глаза то этого не скажешь. Ведь так?
— Почитаю книгу. Займусь отчетом.
Он поджал губы, чтобы скрыть улыбку, будто что-то придумал.
— Спокойной ночи, любимая.
— Спокойно ночи, — ответила я и ушла.
Папка с бумагами лежала в моей сумке, прикрытая сложенным шарфом. Толстая, увесистая, с острыми уголками. Ждала своего часа.
Мы с Аней запланировали всё на завтра.
Я вышла на балкон. Ночь была холодной, звезд — не видно. Где-то там, у моей матери, спал Шурик. Наш мальчик, которого я должна защитить.
***
Я проснулась одна. Простыня с его стороны постели холодная — будто его и не было вовсе.
Обыскала квартиру — пусто. Ни шума воды, ни привычного скрежета ложки о чашку. Тишина.
Достала сумки. Собрала его вещи. Чемоданы надулись, как перекормленные звери, не желая закрываться. Пришлось запихивать остатки в пакеты.
Сегодня вечером он подпишет бумаги. А я выставлю эти пакеты за дверь.
Странно было бы оставаться в одной квартире после того, что произойдет.
В интернете нашла мастера, который должен сменить замки сегодня же. Из пятерых, взявших трубку, только один обещал прийти сегодня. Но только вечером.
Оставила ключ соседке — пусть запустит, пока я буду… "на деле".
А пока есть время до вечера, съезжу к сыну. Ужасно соскучилась за ночь.
Не успела я приехать к дому матери как пришло сообщение от Ани:
“Всё отменяется”
Глава 15. Тимофей