Горло сжалось так, что каждое слово давалось с трудом. Но я продолжала, вытаскивая наружу эту гниющую рану.
— Я знаю, это была глупость... Но тогда... Я подожгла бумажные салфетки. — Руки вдруг сами собой сжались в кулаки. — Огонь... он вспыхнул мгновенно. Я дёрнулась, и горящие салфетки упали... Там было столько всего... Всё загорелось...
Наташа застыла. Лицо — каменная маска. Но глаза... наполненные бездонной болью, выдавали бурю внутри. В них отражалась вся нелепость судьбы: один детский проступок, перечеркнувший столько жизней.
Её пальцы медленно сжали мои, и в этом жесте было что-то невыносимое — не прощение, но и не отторжение. Просто понимание того, как хрупок этот мир, как легко он рассыпается на осколки.
— Мы бросились искать маму... разбежались в разные стороны. — Слёзы текли по лицу, но я даже не пыталась их смахнуть. — Крики... дым... Я потеряла их... Помню только его... Пожарного. Он вынес меня... потом вернулся за братом...
Ноги подкосились. Я рухнула на колени, вцепившись в её руки.
— Я не думала... Не хотела... — Шёпотом, почти беззвучно. — Прости...
Лбом прижалась к её ладоням, чувствуя, как слёзы капают на её пальцы. Я не просила прощения — просто молила, чтобы она не возненавидела меня окончательно. На большее не смела надеяться.
— Ты... — её голос сорвался, будто ржавая петля. — Ты же знаешь, он вернулся за товарищем.
Наташа медленно опустилась и села рядом. Её ладони, тёплые и влажные от моих слёз, мягко обхватили моё лицо. В этом жесте было что-то материнское — то, чего мне так не хватало все эти годы.
— Он... — её голос дрожал, но в нём не было гнева, — он никогда никого не бросал.
Капля упала мне на щёку — но это были её слёзы.
— Там остался его напарник. Его друг. — Она провела пальцами по моим вискам, будто стирая границы между нами. — Саша... он не мог не вернуться. Даже если бы знал, что не выйдет.
В её глазах вдруг появилось что-то светлое, продирающиеся сквозь всю эту боль.
— Но я... — мои губы дрожали, — я разрушила всё. Я плохая...
— Плохие люди, — Наташа крепко сжала мои руки, — не страдают от вины.
Я замерла, чувствуя, как эти слова прожигают меня насквозь.
Её объятия были крепкими, как спасательный круг. Я рыдала, прижавшись к её плечу, чувствуя, как годы вины медленно превращаются в пепел.
— Он был героем, — прошептала Наташа мне в волосы. — Не превращай его жертву в напрасную. Живи.
И впервые за семь лет я позволила себе поверить, что достойна этой жизни.
Глава 18. Месяц спустя. Наташа
Я думала, это конец. Что будет так, как мы с ним договорились в тот вечер.
Вот только, когда забирала ключ у соседки, она обронила странное: "Когда мы со слесарем вскрывали дверь, там было четверо подозрительных типов. Едва дверь открылась — бросились врассыпную, чуть слесаря не сбили".
Долго ломала голову — что бы это значило. Вспомнилось и то странное сообщение Тима про "приятный сюрприз".
Развод шёл своим чередом. Тим подписал все бумаги, забрал чемоданы и ушёл. Вроде бы честно. Но... Эти четверо в моей квартире не давали покоя.
И тут Шурик, играя за диваном, нашёл скомканный свёрток:
— Мам? Тут твоё фото.
Он протянул мне смятую бумажку. Моё фото из домашнего фотоальбома. А на обороте — адрес нашей квартиры. Сердце застучало как бешеное. Я проверила альбом, в поисках пустой страницы. Опасения подтвердились — фото было оттуда.
Выходит, в тот день, когда я поймала Тима в ловушку, опасность угрожала и мне. А что было бы с Шуриком, если бы... Мысль ударила под дых, как нож.
Тим всё-таки решился. Решился подставить меня по-крупному. Забрать моего сына.
Но пока что я ждала развода и ничего не предпринимала.
Методично проверила всю квартиру до последнего уголка. Сюрпризов больше не нашла, но зато нашла кое-что другое — листок с паролем к рабочей почте Тима. План в моей голове возник сам собой. Нужно было лишь выбрать удачный момент.
После пережитого, я взяла отпуск за свой счет до конца лета. Не для себя — для сына. Хотелось посвятить ему время.
Я ещё не знала, что мы будем делать. Но вдруг пришло сообщение:
“Ты развелась?” — сестра Саши. Мы переписываемся время от времени.
Я узнала, что она собиралась к родителям в Анапу. Куда мы с Сашей мечтали поехать перед… перед тем, как всё оборвалось.
“Мама внука-то видела в последний раз младенцем”, — вздыхала золовка.
Это было правдой. С тех пор, как появился Тим, я не встречалась с родителями Саши.
“ Я приеду”, — ответила я без долгих раздумий.
Выхватила последние билеты в разных купе, в надежде, что удастся договориться и обменяться местами уже в вагоне. И вот мы с Шуриком на вокзале..
Шум обволакивал меня, как плотное одеяло — смешанные голоса, скрежет тормозов, объявления по громкой связи. Я крепче сжала маленькую ладошку, пробираясь сквозь толпу в поисках третьего пути, когда вдруг...
— Наташа?
Голос за спиной был таким знакомым, что я обернулась мгновенно. Передо мной стоял Дима — напарник Саши. Всё тот же добродушный великан с лучистыми морщинками у глаз. В голубой футболке, с рюкзаком за плечами, он выглядел как воплощение лета.
— Боже, Дима! — неожиданно для себя я рассмеялась. Сколько же лет?
— Семь лет, — он улыбнулся, будто прочитал мои мысли.
— А ты в отпуск?
— Семью на море везу, — он показал головой в сторону перрона, где суетилась женщина с двумя детьми и грудой чемоданов. — В Адлер. А вы?
— В Анапу.
— К Санькиным родителям? — сразу догадался Дима.
Я кивнула.
— Как дела? — спросил он, понизив голос.
— Всё хорошо. Развелась. Осенью сын в школу пойдет. — ответила я слишком быстро.
— Почему развелась? Обижал?
Я не ответила, но по моей натянутой улыбке и дрогнувшим плечам Дима уловил, что всё не так просто.
Неразборчивый голос из динамиков объявил о прибывающем поезде. Мимо пронеслись люди с чемоданами на бренчащих колесиках.