Девки… Ни одна не вызывала моего уважения.
Ни одна женщина — до или после Наташки. Но даже Наташка, и та…
Только бы не сорвалась рыбка.
Я сжал стакан. Нужно ехать к семье.
Глава 5. Наташа
Зеркало отразило Шурика — маленького, затерянного в строгом костюме-тройке. Он крутился перед ним, беспомощно дергая галстук, который никак не хотел слушаться. Его пальчики — худые, почти прозрачные на фоне темной ткани — дрожали, выдавая все его волнение.
— Ну как, сынок? — Тим стоял позади, руки тяжело лежали на детских плечиках. Но смотрел он не на Шурика. Нет, он разглядывал картинку: успешный блогер и его идеальный сын.
Шурик поднял на него глаза — и в них мелькнуло что-то детское, наивное: вдруг отец наконец увидит его, а не очередной кадр?
— Круто? — голосок его дрогнул, как струна.
— Огонь! — Тим хлопнул в ладоши так громко, что продавщицы вздрогнули. — Ты будешь самым стильным на выпускном!
Он развернул сына к себе, поправил воротник, отступил на шаг — точь-в-точь режиссер, оценивающий удачный ракурс.
— Только галстук поменяем. Этот слишком бледный.
— Но мне нравится... — начал Шурик, но Тим уже махнул рукой.
— Надо, чтобы сочеталось с моим. У меня новый костюм — синий.
Я стояла в двух шагах, наблюдая за этим театром.
"Сочеталось с его костюмом".
Шурик не спорил. Он уже научился не перечить. Просто кивнул и потянулся к другому галстуку — синему, как море.
— Вот этот! — оживленно воскликнул он, стараясь угодить.
Тим одобрительно кивнул, достал телефон, сделал несколько снимков.
— Идеально.
Он играл роль.
Только вчера угрожал мне: "Попробуй уйти — и больше не увидишь сына".
Только вчера деланные сотрудники опеки перебирали мои вещи, а я с туманом в голове, цеплялась за стену, чтобы не рухнуть.
А сегодня передо мной был образцовый отец.
Я видела, как Шурик расцвёл. Как поверил в эту ложь всем своим маленьким сердцем.
"Папа с нами. Папа меня любит."
Он снова начал есть. Сегодня утром опустошил тарелку дочиста.
Его температура больше не подскакивала, когда Тим нашел время для семьи.
Я понимала, что это ненадолго. Что всё это — часть его плана по моему усмирению.
Я ненавидела Тима. Но сыну стало лучше. А за это я ненавидела уже себя.
Мой ребёнок попал в ловушку, где любовь отца — приз за моё послушание. А я могла только наблюдать.
В кафе Шурик радостно ковырял шарик мороженого, а Тим разыгрывал спектакль:
— Осторожнее, чемпион! — вытирал ему рот салфеткой с преувеличенной нежностью.
— Ха-ха, ну ты даёшь! — заливался искусственным смехом после каждой детской фразы.
— Представляешь, — он повернулся ко мне, — сын прыгал от радости, когда узнал, что мы идем на выпускной вместе!
Его улыбка была безупречной.
Но в ней не было ни капли искренности.
— Да, — я скривила губы в подобии улыбки. — Он очень этого ждал.
Тим наклонился ко мне, понизив голос:
— Ну вот. Все довольны. Шурик счастлив. Я — тем более. Так зачем рушить эту идиллию?
Его пальцы сжали мое запястье — внешне нежно, но с явной угрозой.
Шурик, ничего не подозревая, увлеченно ковырял ложкой в шарике ванильного мороженого.
Тим привёз нас домой, отправившись по “важным делам”.
Шурик тащил пакет с костюмом, бережно прижимая его к груди.
— Мам, я когда-нибудь стану таким же сильным, как папа? — спросил он, и в его глазах впервые появилось это новое чувство — гордость.
Я промолчала. В тот момент до меня дошло: нужно рассказать ему о настоящем отце. Чтобы у моего мальчика был достойный пример.
Сын не знал. Не догадывался, что человек, которого называл отцом, появился в нашей жизни уже после его рождения.
"Я стану для него лучшим папой", — клялся Тим, целуя мои ладони.
И я, глупая, поверила.
Тогда, семь лет назад, я балансировала на краю.
После смерти мужа. Одна с новорожденным сыном на руках.
Бесконечные ночи без сна, слёзы и панические мысли: "Как я одна его подниму?"
Кормила нас тем, что писала посты и вела чужие аккаунты в соцсетях.
Тим пришёл как клиент — хотел "прокачать" свои соцсети.
Потом начал задерживаться после консультаций. Таскал игрушки. Спрашивал: "Как наш малыш?"
Потом предложил помощь.
И признался, что "никогда не встречал такую стойкую женщину".
Я купилась. Решила — это знак. Что Тим — порядочный, надёжный.
А теперь, когда мой мальчик прикипел к нему душой, Тим просто... растворяется в воздухе.
Бесконечные съёмки. Интервью. Рекламные заказы. Он приходил домой за полночь. Отстранился. И я... молчала. Терпела. Взяла на себя все его обязанности, разрываясь между работой и домом.
Я знала, что первый крупный проект дастся ему нелегко. Но не представляла, какую цену за его успех заплатит мой сын.
Сегодня вечером, уложив Шурика, я вышла на кухню. Тим сидел за столом, медленно вращая бокал с виски. Он был дома.
— Ну что, довольна? — его голос грубо ворвался в тишину.
— Он счастлив. Это главное, — ответила я, избегая взгляда.
— Прекрасно, — он сделал глоток, поставив бокал с резким стуком. — Значит, мы поняли друг друга.
Я подняла глаза. Тим развалился на стуле, его рука лежала на столе — внешне расслабленная, но готовая в любой момент сжаться в кулак.
— О чём именно мы "поняли друг друга"? — спросила я почти шёпотом.
Он усмехнулся, достал телефон и показал мне экран. Фото из магазина: идеальная семья — Шурик в костюме, моя вымученная улыбка, его горделивая поза.
— Видишь эти цифры? — он ткнул в количество лайков. — Это не просто статистика, Наташа. Это наш доход.
Молчание.
— Мои деньги — твои деньги, — откинулся он на спинку стула. — Разве не ты мечтала о лучшей школе для Шурика? С репетиторами? Со спортивной секцией?