Нужно убраться отсюда как можно быстрее, но куда я пойду?! Что буду делать?!
- Подписала?! Отлично, теперь вали. Мне плевать куда, к Владу, или найдешь нового идиота, который будет вестись на твои невинные глазки. Главное, держись подальше от меня, иначе пожалеешь. Усекла, Амина?
Поднимаюсь, держась за стол, бросаю ручку поверх подписанных бумаг и только после этого поднимаю взгляд на теперь уже бывшего мужа.
- Ты пожалеешь об этом, Демид. Неважно когда, через час или же пройдет несколько лет, но ты пожалеешь. Рано или поздно, вся ложь вскроется, и тогда ты прибежишь, но запомни, что я не прощу! Даже если будешь на коленях умолять!
Сказав это, я выхожу из кухни, мне нужно собрать вещи, и не забыть документы. Пока не знаю, где проведу эту ночь, но здесь я оставаться не хочу, да и не могу, ведь здесь я больше не хозяйка.
Покидав в чемодан мои вещи, закрываю его, и подхожу к комоду где храню свои документы, на глаза попадается свидетельство о заключении брака, со слезами на глазах вытаскиваю документы, и положив на поверхность комода, стягиваю с пальца обручальное кольцо, и кидаю на свидетельство. Эти вещи мне больше не нужны, пусть останутся Демиду на память. Забираю свои документы, и подхватив чемодан и сумку, выхожу из комнаты с гордо поднятой головой.
Из кухни раздаются звуки битой посуды и отборный мат мужа, то есть бывшего мужа, не останавливаюсь до тех пор, пока не переступаю порог и выйдя из квартиры, в последний раз смотрю на место, где буквально сегодня утром была счастлива, после чего отпускаю прошлое, закрыв за собой дверь.
Отныне Демид Савельев для меня не существует.
2 Глава
Амина
Выхожу на улицу и застываю у крыльца, глядя на прекрасный закат, которым любовалась каждый вечер, в обычные дни на лице играла спокойная улыбка, глаза блестели от счастья, а на душе был покой. Сейчас же все иначе, я не могу насладиться видами, до крови кусаю губу, вместо счастья в глазах стоят слезы, а на душе скребут кошки. Он разорвал мое сердце в клочья, растоптал мою душу, и я не знаю, как мне жить дальше.
Спускаюсь по лестнице, и оступившись падаю на колени, больно оцарапав кожу, от этой незначительной боли плотину прорывает и слезы градом бегут по щекам.
Что я им сделала? Почему они так поступили со мной? Как Демид мог поверить в эту чушь? Как мог развестись, и не выслушать? А может, может он в сговоре с ними, и сам же все и подстроил? Вдруг я его больше не устраиваю, и он решил, таким образом, от меня избавиться? Боже, я схожу с ума, и ужасные мысли заполняют мою голову, хотя куда уж хуже, верно?
На трясущихся ногах поднимаюсь, смотрю на коленки и морщусь от струйки крови, которая медленно бежит по ноге вниз. Нужно успокоиться и взять себя в руки, ради ребенка, ради здоровья моего малыша я должна быть сильной.
Вызываю такси, и слежу в приложении за передвижением машины, молясь, чтобы она скорее приехала. Ворота за моей спиной открываются, и машина Демида медленно выезжает с территории. Отворачиваюсь и быстро вытираю слезы, чтобы не доставлять ему радости от моего состояния. Он же останавливается возле меня, опускает стекло и медленно проходится по мне взглядом, и на долю секунды его взгляд задерживается на моей раненной коленке, Демид хмурится. Глядя на такую его реакцию, я уже думаю о том, что он понял, что натворил глупости, и поехал меня искать, но мои надежды тут же гаснут, потому что он обжигает меня таким ненавистным взглядом, что я отхожу назад.
- Что Владик даже приехать за тобой не желает? Так я и думал. – Довольно произносит он. – Скажи мне Амина, стоило оно того? Стоило раздвигать ноги перед моим братом, чтобы в конечном итоге оказаться на улице? Но, знаешь я все – таки готов пойти тебе на встречу, и немножко помочь. – Демид вытаскивает из машины конверт и кидает его мне, при падении конверт раскрывается, и разноцветные купюры, вываливаются на землю. – Все – таки мой брат причина твоей беременности, так что помогу решить проблему. Можешь не благодарить!
Говорит Демид напоследок и резко жмет по газам, оставляя меня онемевшую, шокированную и словно побитую собаку. Глядя на эту пачку денег, желчь поднимается вверх, и я не могу сдержать рвоту, которая подступила к горлу. Опорожнив желудок, смотрю на злосчастные деньги, и мне становится невыносимо больно за малыша, который еще не успел появиться на свет, даже не сформирован до конца, но уже не нужен своему отцу.