— И я тоже… — выдыхает горячо, а потом подхватывает меня и заталкивает в спальню, захлопывая за нами дверь.
Glava 17
— Гордей… — пытаюсь остановиться его, упираюсь ладонями в грудь, но это не работает. Не только с ним не работает, но и со мною.
Обхватив рукой меня за талию, прижимает к своему сильному телу, а второй фиксирует подбородок и впивается губами в мои. С таким напором, будто ему совсем крышу сносит. С такой обжигающей страстью, что она и меня подчиняет в момент, а слабое сопротивление тут же тает.
Не хочу сопротивляться. Тело снова берёт верх над разумом. Оно жаждет ласк, прикосновений, удовольствия. Ему в руках Гордея лучше, чем в холодной постели.
— У тебя новые духи? — мурлычет, стаскивая с плеч халат и бретельки сорочки. — Мне нравятся. Заводят.
Заводят. Его заводят мои духи! И он говорит об этом… когда он мне говорил такое в последний раз? А когда я меняла духи? Когда мы вообще в последний раз замечали подобные мелочи друг за другом? Вот так, молча, не сообщая.
— Ох… — выдыхаю, когда Гордей проходится языком по коже моей шеи. Так вкусно и так страстно, будто сходит с ума от этой ласки и сам. А мне так приятно, так невероятно сладко, что по всему телу от этих его прикосновений растекается жгучее возбуждение.
— Я тебя хочу, Ира. Пусти меня в постель. Пустишь?
Гордей удерживает меня над кроватью, словно над пропастью. Зачем спрашивает? Мы и так в неё несёмся со скоростью света. И если я не пущу, то что? Займемся любовью где-то в другом месте? На полу, например, или у стены? Нет, тогда уж лучше в постели.
Вместо ответа я целую его сама. Так горячо, как только могу. Как… как в первые годы нашего знакомства, когда от одних только поцелуев голову сносило.
А когда мы вообще целовались в последний раз? Я не могу вспомнить. И речь не о дежурных чмоках в щёку перед дверями, когда каждый по своим делам убегал. А вот так, чтобы кожа пылала, когда пьёшь и напиться не можешь?
Но помню уже…
Даже во время секса не помню, когда мы целовались. Не говоря уже о просто так…
— Поцелуй меня ещё… поцелуй… — шепчу как безумная, когда меня накрывает тяжестью его тела. — В губы поцелуй…
Он целует. Так жадно и страстно, что я совсем теряю себя. Тот тонкий голос, что пытается напомнить, что Гордей — мой бывший уже муж, что мы развелись, не вместе, не пара, этот голос звучит всё тише и совсем тонет в нашем шумном дыхании и пока ещё тихих стонах.
— Я не только в губы хочу, — шепчет. — Всю хочу. Всю целовать хочу тебя.
Он спускается поцелуями на шею и ниже. Сминает в ладонях груди и припадает к ним губами. Втягивает соски, играет с ними языком. Я запускаю пальцы в его волосы и сжимаю их, оттягиваю немного, не хочу, чтобы он прекращал.
Он и не собирается прекращать. Опускается поцелуями ниже и ниже, пока не достигает моей промежности. Мне приходится прикусить ребро собственной ладони, чтобы не вскрикнуть, когда его язык проходится между моих половых губ, собирая выступившую влагу желания.
Выгибаюсь и почему-то пытаюсь отползти. Слишком невыносимое удовольствие, слишком чувствительна сейчас моя плоть. Но Гордей этого сделать не даёт. Крепко удерживает за бёдра и вылизывает меня ещё глубже. Ласкает клитор, пуская разряды тока по всему телу.
Мне дышать нечем. Легкие горят, горло в спазме. Я выгибаюсь, сгребая пальцами одеяло, чувствую, как по щекам начинают течь слёзы. Меня затягивает в шторм из ощущений и эмоций. Кружит так быстро, что мыслям не зацепиться ни за что, чтобы притормозить и отдохнуть, чтобы прийти в себя.
— Прекрати… — шепчу исступлённо, — перестань, прошу…
— Почему? — слышу ответный вопрос. Гордей останавливается, но голову не поднимает, я чувствую там его горячее дыхание. Оно обжигает и дразнит разгорячённую, разбудораженную плоть. Его сильные ладони сжимают мои бёдра крепче, до синяков, наверное.
О, нет, не прекращай!
Логики в моих словах никакой, знаю. Как и в том, что мы сейчас делаем. Никакого соответствия принятым решениям.
— Нет, продолжай, — хнычу и сама подаюсь к нему, выгибаясь. Я сейчас взорвусь, если он не продолжит, если не позволит мне испытать оргазм.
На мои метания Гордей ничего не отвечает, он просто делает то, о чём я его прошу, и буквально через пару движений его языка мир меркнет для меня. Оргазм обрушивается на меня резкой вспышкой, заставляя выгнуться в спазме и до хруста сжать зубы, чтобы не закричать.