Слишком сложным для меня оказалось узнать правду о нашем знакомстве, слишком болезненным. И я правда понимаю, почему он не рассказал об этом потом, возможно, я бы тоже так поступила, но отпустить эту обиду никак не получается. Горит всё в груди, стоит только подумать о том, что я больше десяти лет жила в неведении. Что мои самые трепетные воспоминания юности, нашей встречи — ложь. Что то случайное столкновение в парке, о котором я думала — ну бывает же так! — совсем не случайное, а хладнокровно спланированное с одной лишь целью.
Так что нет, к Гордею я за помощью не пойду. Уже взрослая девочка, Ира, придётся решать всё самой.
А Сабуров… Может, Гордей не прав насчёт него, может никакой мести тот и не задумал. Хотя, то, что он потребовал у Антона Макаровича именно меня назначить на проект, действительно выглядит очень странным. Так что да, мне стоит быть начеку.
До обеда едва дотягиваю. Чувствую себя в своём кабинете словно запертой в клетке. Мысли собрать в кучу не получается. Я для себя решаю, что соберусь и доведу проект Сабурова до завершения, согласно контракту. Сделаю всё идеально. А потом получу свои честно заработанные и уволюсь.
Но для того, чтобы сконцентрироваться, мне нужно вырваться отсюда. Передохнуть. Проветрить голову. Поэтому я жду обеда, чтобы сходить в любимую кофейню и аккумулировать силы для этого непростого забега.
Дождавшись, наконец, двенадцати часов, я надеваю пальто и тороплюсь уйти из офиса. Рабочий блокнот, уютный столик в углу и кофе — вот что мне нужно, чтобы настроиться.
— Вам как обычно? — спрашивает девушка-бариста, когда я захожу в кофейню.
— А знаете, нет, — улыбаюсь ей. Понятие “как обычно” у меня настолько сейчас размылось, что пора бы уже заново создавать все эти “обычно”. — Сделайте мне, пожалуйста, капучино с карамельным сиропом. Большой.
Хочется чего-то нового в жизни. Не просто изменений с разгребанием завалов, а чего-то приятного. Новых привычек, новых традиций. Пусть другой кофе, отличный от того, что я пью каждый день, будет началом. Первой позитивной ноткой.
Пока бариста готовит мой кофе, я располагаюсь за своим любимым столиком, достаю телефон и блокнот. Глубоко вздыхаю и пытаюсь настроиться. Нужно просто отбросить все мысли и сосредоточиться. Так дело пойдёт быстрее.
И у меня получается. Постепенно, под сладкий вкус карамельного капучино, голова включается. Я беру эмоции под контроль и иду по запланированному пути.
— Ты даже во время обеда работаешь, — слышу голос напротив. — Вот жизнь какая наступила, да? А могла бы и дальше жить как у Бога за пазухой.
Увлёкшись, я даже не заметила, как она подошла. Тихо подползла, змея, не иначе.
Рита опускается на кресло напротив и делает глоток из своего стакана кофе. Качает головой, взглянув на мой блокнот, и цокает языком.
— Думала, меня от большого количества молока в кофе начало подташнивать, а кофе-то тут и не причём, — откладываю ручку и смотрю на неё. — Это на тебя реакция, похоже.
— Аллергия? — поднимает брови.
— Угу. Гастроформа. Блевать тянет.
— Ой, ну ладно тебе, Ириш, — махнув рукой, Рита вальяжно откидывается на спинку кресла. — Ты тоже не перегибай. Давай честно, ну вот что плохого я тебе сделала?
— Родилась.
— А серьёзно? — Рита подтягивается и перестаёт кривляться. — Я разрушила твой брак? Я пыталась через тебя отомстить другу? Или, может, я решила подложить тебя под выгодного клиента?
— Я смотрю, ты в курсе моей жизни больше, чем я сама, — теперь уже я откидываюсь на спинку кресла, сложив руки на груди. И в то же время пытаюсь тщательно игнорировать скребущее чувство, шепчущее, что она, в общем-то, в чём-то и права. Но её осведомлённость подробностями моей жизни действительно уже напрягает. — Может, уже своей займёшься?
Но Рита, кажется, решила игнорировать мои вопросы.
— Это всё они, Ирочка — мужики! Они поиграли тобой так же, как и мной когда-то.
— Нет, Рита, ты подменяешь понятия. Тобой они не играли. Ты, бедненькая, растерялась, перед кем трусы надо снимать.
Я и забыла, что пресмыкающиеся хладнокровны, и их мало что цепляет. Так и Рита — сарказмом её не пронять, похоже.
— С опасными мужчинами ты связана, Ира, я так тебе скажу. Что Сабуров, что твой бывший муж. Думаешь, у них тогда, двенадцать лет назад, закончилось соперничество? Не-ет.
Прям капитан Очевидность.
— Это я и без тебя знаю. Что-то ещё по делу скажешь? Если нет, то проваливай, Рита, мне работать надо.