Спустя полчаса танцы наконец закончились. К тому времени меня уже слегка клонило в сон. Всё же день оказался длинным, а в предыдущую ночь я спала от силы четыре часа.
Но резкие вопли заставили очнуться от сонливости.
Сцену с нашего дивана видно не было, зато мы слышали, как объявляют результаты лотереи.
– Итак, достаем счастливый номерок, – неслось преувеличенно радостное откуда-то с другого конца зала, – кто же станет единственным победителем нашей лотереи? Всё-таки сто тысяч за штучку – недешевое удовольствие. Но ужин с исполнительным директором Нортлекс Голд того стоит, верно?
В ответ, заставляя меня поморщиться, раздались громкие аплодисменты и восхищенный вой.
– Сто тысяч? – опешила Лидуся, не донеся до рта очередную тарталетку, – это он о чём?
Я опасливо смотрела на золотистый прямоугольник на нашем столике.
– Сдается мне, нас обманули. Лотерея вовсе не бесплатная… слушай, Лид.
– А? – она повернула голову, взволнованно вытирая рот салфеткой, а я улыбнулась своей идее, уже зная, как перехитрить зарвавшегося Демидова.
– Пойдешь на ужин с директором?
– На какой ещё ужин?
Я кивнула на билет.
– На тот, который мы сейчас выиграем.
Лида уставилась на меня ошалевшими глазами.
– Ты серьезно сейчас? Демидов же на тебя запал…
– Да плевать на него. Раздавали бы выигрыш деньгами, мы б забрали и поделили. Уперся мне этот Демидов.
– Уверена?
Я закатила глаза и потянулась за пирожным. Чего зря сидеть?
– Номер сто семнадцать! – зал взорвался разочарованными воплями вперемежку с вялыми аплодисментами. – Ну и кто же эта счастливица?
Мне не нужно было смотреть на билет, чтобы знать, кто именно эта счастливица. Зато Лида мигом схватила золотистую бумажку и поднесла к глазам.
У нее даже рот приоткрылся от удивления.
– Ты знала, да?
– Подозревала.
Пирожное и правда оказалось ничего. Очень нежная меренга с прослойкой из марципана и кокосового пралине. Интересное сочетание.
– И что мы сидим? – заерзала Лидуся.
– Иди, если хочешь, – улыбнулась я, смакуя пирожное, – мне как-то не охота.
– Тогда я тоже не пойду…
– Да брось, развлечешься. Может он тебя с другом познакомит?
Девушка схватила меня за руку.
– А может вместе пойдем? Ты упросишь его меня с кем-нибудь свести!
Её глаза сияли нездоровым энтузиазмом.
– Нет, Лидусь, я правда не горю желанием. К тому же он решит, что его трюк удался. А я не хочу, чтобы он чувствовал себя победителем. Много чести. Домой поеду, спать хочется…
– Ладно, – выдохнула она.
Поднявшись, девушка отряхнула платье от крошек, взяла билет и направилась в зал. Я проследила за тем, как та скрывается в толпе. Ну что ж, наверное, и мне пора.
– Так и знал, что ты провернёшь нечто подобное, – услышала я и резко обернулась.
Демидов шагнул к диванчику и навис сверху, опершись ладонями о кожаную спинку.
– Не хочешь ужин, как хочешь. Тогда поехали, отвезу тебя домой.
11
Наглость – второе счастье. И Демидов решил наглядно это продемонстрировать. Что ж, не стану делать вид, что меня впечатлило.
– Благодарю, с этой задачей я справлюсь сама.
– Что, приятнее ехать с незнакомым таксистом в вонючей колымаге, чем со мной в приличной машине?
– С вами в вашей машине я уже каталась. Так себе поездочка, честно говоря, – поднявшись с дивана, я невозмутимо прошествовала на выход.
Прежний мальчик услужливо протянул мне мой пуховик. Обернувшись в сторону сцены, я нашла глазами Лиду. Она с улыбкой получала поздравления от восторженного мужчины во фраке.
Эта, судя по всему, не пропадёт.
Шагнув в лифт, я спустилась в лобби, достала из сумочки телефон и принялась набирать такси, попутно надевая пуховик.
Покидать теплое помещение не хотелось. Всё же туфли – не самая лучшая обувь при минусовой температуре. Но что поделать? Следовало убираться отсюда как можно скорей. Наверняка Демидов уже крадется по пятам.
Выйдя на улицу, я огляделась. Улица казалась совершенно безлюдной. Фотографы то ли отправились на перекур в ожидании конца мероприятия, а то ли замерзли и разбрелись погреться.
У входа в Нортлекс Плаза стояла я, да еще парочка каких-то прохожих. Благо, такси подъехало уже через пару минут.
Вот только сесть в него мне не позволили. Два бугая выросли передо мной словно из-под земли. С невозмутимыми физиономиями они преградили путь, не позволяя их обойти, и я догадалась, чьих рук это дело.