Дочь выдохнула просто душераздирающе.
Ну, да. А кому сейчас легко?
Детство кончилось нежданно, такие дела.
- И только ты всегда должна эту хрень терпеть, всех понимать и мирить… мам! Ну, хватит! Хрен с ним, с папой. Тебе надо отдохнуть. И бабушка так считает. Давай, съезди куда-нибудь, пока лето. А то мы скоро приедем, и ты опять от нас никуда не денешься.
- Люблю вас. Целую крепко. Не волнуйся, я обязательно куда-нибудь съезжу.
Идея, конечно, гениальная, но нет. У меня есть работа-работа-работа, которая никак не перейдет ни на Федота, ни на Якова, ни вообще ни куда. Так что о выезде прочь из дома можно только мечтать, но пока некогда.
Так вот, возвращаясь к процессу освобождения моей персоны от ошибок молодости.
Радостную меня со свидетельством о разводе в руках на выходе из ЗАГСа встречала Женечка.
Её понтовый красный «Bently» нагло припарковался у парадного входа и вызвал ажиотаж среди прогуливавшихся по набережной парочек и молодёжи.
- Пусть фотографируют, мы с Бенеком привыкли, – Женька фыркнула и, подхватив меня под локоток, увлекла к своей пафосной колымаге.
- Ну, что же, хорошая моя, целый месяц ты была молодец, а теперь получаешь заслуженные плюшечки! Поехали, Элка с Олькой давно нас заждались.
Ой-ой-ой.
Можно, я никуда не поеду?
Дойду спокойно пешочком до дома, выпью игристого за свою свободу и завалюсь спать. Впереди выходные, так что можно позволить себе некоторые излишества, я считаю.
- Вася, наконец-то! Смотри, это тебе линейка на рабочую неделю: три костюма и два платья. Вот, на свидание два образа, но их можно комбинировать и получится четыре, а это платье на пафосный прием, – застрекотала Олечка, стоило нам с Женей войти в салон ателье.
Изрядно обалдела, потому что у меня всего в гардеробе было нарядов примерно столько же. И это за пятнадцать лет накопилось.
- Старое все выкинуть. Тебя в этих тряпках даже бомжи уже узнают, – продолжила милая девочка Оля, которая до сих пор всегда была образцом терпения и понимания.
Элка, сидевшая здесь же в обнимку с огромным чемоданом для косметики, согласно закивала.
Это заговор, точно.
А потом у нас образовался спонтанный мини-показ мод с единственной моделью в моем лице.
- Вот, так и ходи. Я буду приезжать к тебе пить кофе каждый божий день, так что сдриснуть не получится, – радостно потерла руки Оля, когда я вышла на бис.
Девчонки одобрительно загалдели, а Элка добавила:
- Сейчас я покажу тебе пару простых образов. Чтобы красилась обязательно!
- Каждый день? – уточнила в ужасе.
До сих пор я делала в этом плане буквально… ничего. Утром у меня был уходовый комплекс: пенка, тоник, сыворотка. И все.
Все!
- Мать, тебе не двадцать лет и не тридцать. И даже не тридцать пять. Милая, в сорок пора уже брать себя в руки. Сейчас сообразим макияж, ну и чистку сделаем, раз уж пошла такая пьянка… – Элку, одержимую благой идеей, остановить было крайне сложно.
А тут никто и не рвался. К сожалению.
- О! Пьянка! Я же игристого припасла, – встрепенулась Оля.
Зачем? Вот зачем?
Конечно, мы опять накидались.
Боже, мне сорок лет, этих девчонок я знаю двадцать три года, о чем я думала?
Энтузиазм прилично подвыпивших девиц, чтоб вы знали, страшное дело…
И идеи у них такие же, зараза.
Глава 4: Никто и никогда
«Гуляй, шальная императрица!
И вся страна, которой правишь ты, берёт с тебя пример.
Легко влюбиться, императрица,
Когда так страстно бирюзовым взглядом смотрит офицер…»
И. Николаев «Императрица»
Для начала, нарядившись и намарафетившись «и в пир, и в мир и в добрые люди», по словам Ольгиной матушки, мы выпили бутылку игристого в ателье «Винтажная милота».
Потом Женечка хорошо подумала, позвонила мужу, чтобы он приехал забрать от ателье ее машину, и достала из багажника еще две бутылки. Открыв которые мы, уже изрядно веселые, отправились в ресторан-клуб на Московском проспекте.