— Мне не нужно проще. Мне нужно правильно, — отрезала я. — Концепция моего ресторана – огонь, тепло, жизнь. А вы предлагаете мне бетонный бункер.
— Я предлагаю вам эффективное и современное решение, — вмешался Руслан. Его голос был спокоен, но я чувствовала в нем стальные нотки. — То, что вы описываете, – это сантименты. А сантименты не приносят прибыль.
— А я считаю, что именно сантименты и приносят прибыль, — я повернулась к нему. — Люди приходят в ресторан не только за едой. Они приходят за атмосферой. За историей. За ощущением. Иначе они бы просто заказывали доставку на дом. «Flamma» – холодный, пафосный, стерильный. Мы должны быть его полной противоположностью. Живыми. Настоящими.
Мы стояли посреди этого пыльного, заброшенного зала и сверлили друг друга взглядами. Это была наша первая настоящая битва.
— Хорошо, — неожиданно сказал Руслан. — Допустим. Вы хотите сохранить кирпич и балки. Это увеличит смету на ремонт минимум на тридцать процентов и затянет сроки на два месяца. Вы готовы взять на себя ответственность за эти издержки?
Я похолодела. Я знала, что по контракту любая неустойка ложится на меня.
— Да, — сказала я, сама не веря своей смелости.
— Отлично, — кивнул он. — Кирилл, — обратился он к архитектору. — Вы слышали. Переделайте проект с учетом пожеланий… Марины Андреевны. Но смета, — он снова посмотрел на меня, — остается прежней. Уложитесь в нее со своими сантиментами – честь вам и хвала. Не уложитесь – напоминаю условия нашего договора.
Он развернулся и пошел к выходу, не сказав больше ни слова. Архитектор и прораб поспешили за ним.
Я осталась одна. Внутри все дрожало. Я только что выиграла первую битву. Но какой ценой? Я поставила на кон все, бросив вызов человеку, который не прощает ошибок. И теперь у меня не было права на провал.
Глава 14
Я осталась одна посреди этого пыльного, заброшенного зала. Внутри все дрожало. Я только что выиграла первую битву. Но какой ценой? Я поставила на кон все, бросив вызов человеку, который не прощает ошибок. И теперь у меня не было права на провал.
Я вышла на улицу, щурясь от яркого солнца. Катя ждала меня в машине, нервно барабаня пальцами по рулю.
— Ну что? — спросила она, когда я села рядом. — Судя по твоему лицу, ты либо подписала смертный приговор, либо ограбила банк.
— Почти, — криво усмехнулась я. — Я только что пообещала дьяволу уложиться в смету, которую сама же и увеличила на треть.
— Ох, Марин… — покачала головой Катя. — Ты играешь с огнем.
— Концепция моего ресторана – огонь, — напомнила я. — Так что все логично.
Следующие несколько дней превратились в адский марафон. Я нашла лучших реставраторов в городе, которые специализировались на старинной кладке. Вытребовала у них коммерческое предложение, которое было в полтора раза выше, чем рассчитывал архитектор Руслана.
Потом я провела два дня, торгуясь с ними, как на восточном базаре. Я давила на их профессиональное самолюбие, обещала им рекламу в лучших глянцевых журналах, клялась, что их работа станет визитной карточкой нового заведения.
В итоге они сдались и согласились на мою цену, которая лишь ненамного превышала первоначальную смету на «дешевый и быстрый» гипсокартон.
Параллельно я перекраивала весь остальной бюджет. Я нашла поставщика мебели, который делал потрясающие реплики дизайнерских стульев в три раза дешевле оригинала. Отказалась от дорогой итальянской плитки в пользу местного производителя. Каждый сэкономленный рубль шел в копилку «сантиментов».
Через неделю, когда все расчеты были готовы, я отправила Руслану обновленный проект и смету. Я не спала почти двое суток, выверяя каждую цифру. Ответа не было. День. Два. На третий я уже была на грани нервного срыва, когда пришло короткое сообщение:
«Приемлемо. Начинайте».
И началось.
В понедельник к зданию подъехали грузовики. Команда прораба, которого звали Борис, – того самого хмурого мужика, что был с Русланом, – начала выносить из помещения многолетний хлам. Шум, пыль, грохот. Я стояла на другой стороне улицы и смотрела на это с чувством священного трепета.
Мой «Феникс» начинал свой путь.
Я была на объекте с утра до ночи. Я контролировала каждый шаг, спорила с Борисом из-за каждой мелочи. Он был профессионалом старой закалки и считал мои «дизайнерские изыски» блажью.