— Итак, Марина Андреевна, — начал он тихо, но от этого его голос казался еще более угрожающим. — Объясните мне, как так вышло, что мой первый визит на ваш объект совпал с обнаружением проблемы, которая ставит под угрозу весь проект?
— Этого нельзя было предвидеть, — начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это скрытый дефект, форс-мажор…
— Форс-мажор? — он криво усмехнулся. — В нашем контракте, который вы так внимательно читали, нет такого пункта. Там есть пункт о вашей полной ответственности за все риски, связанные с этим помещением. Вы выбрали эту развалюху. Вы убедили меня, что сможете с ней справиться. Вы настояли на «сантиментах» с кирпичной кладкой, из-за которых мы и обнаружили эту проблему. Это – ваша ошибка.
— Но что я могла сделать?
— Вы могли выбрать одно из тех скучных, но надежных помещений, что вам предлагали, — отрезал он. — Но вы решили поиграть в гениального реставратора. И проиграли.
Он подошел ко мне вплотную. Я чувствовала холод, исходивший от него.
— Борис, — позвал он, не сводя с меня глаз. — Оцените примерную стоимость дополнительных работ и сроки задержки.
— Экспертиза, укрепление… — начал считать прораб. — Думаю, по деньгам мы вылетаем из сметы минимум на сорок процентов. По срокам – задержка на полтора-два месяца.
Сорок процентов. Два месяца. Эти цифры звучали как приговор.
— Вот так, — констатировал Руслан. — Проект нерентабелен. Сроки сорваны. По условиям нашего договора, я имею полное право расторгнуть его прямо сейчас. А вы, соответственно, должны будете вернуть мне все вложенные средства. С неустойкой.
Я молчала. Возразить было нечего. Он был прав. По всем пунктам.
— Но, — продолжил он после долгой, мучительной паузы. — Я ненавижу проигрывать. Даже больше, чем вы думаете. И я ненавижу, когда какой-то выскочка вроде вашего мужа думает, что он победил.
Он смотрел на меня, и в его глазах я впервые увидела что-то кроме холодного расчета. Это был азарт. Азарт хищника, который не хочет отпускать свою добычу.
— Поэтому я дам вам еще один шанс, — сказал он. — Последний.
Я подняла на него глаза, не смея надеяться.
— Компания больше не вложит в этот проект ни копейки, — отчеканил он. — Смета закрыта. Но непредвиденные расходы по укреплению стены… их покрою я.
Я не верила своим ушам.
— Из личных средств, — добавил он, и от его тона у меня по спине пробежал мороз. — И это, Марина Андреевна, будет уже не инвестиция. Это будет ваш личный долг. Мне. А мои условия по возврату долгов гораздо жестче, чем те, что прописаны в нашем контракте. Вы больше не будете моим партнером. Вы будете моим должником. Со всеми вытекающими последствиями.
Он протянул мне руку.
— У вас есть десять секунд, чтобы принять решение. Либо мы жмем руки, и вы становитесь моей собственностью до тех пор, пока не вернете каждый рубль. Либо я разворачиваюсь и ухожу, а вы остаетесь наедине со своими амбициями в этих руинах. Время пошло. Десять… девять…