Я села на край кровати.
— Олег, — позвала я тихо.
Он что-то недовольно промычал, не открывая глаз.
— Я спросить хотела… — я сделала паузу, подбирая слова. — «Гнездышко» Эльвиры… оно удобное? Звукоизоляция хорошая? А то вдруг соседям мешаете, когда «вчерашнее» повторяете.
Он замер. Потом медленно открыл глаза. Сонливость с его лица слетела в одну секунду. Он сел на кровати, и я увидела в его взгляде не раскаяние, не стыд, а холодное, злое раздражение.
— Ты читала мои сообщения?
— Оно само выскочило, — я пожала плечами. — Видимо, твой телефон решил, что я тоже должна быть в курсе твоих творческих планов. Так сказать, для полноты картины.
Он посмотрел на меня так, будто я была не его женой, а досадной помехой.
— Слушай, давай не будем, а? Сегодня такой день. Мы на вершине. Зачем все портить?
Он сказал это так просто, будто просил не портить ему аппетит. Какая нелепость.
— Портить? — я криво усмехнулась. — Милый, ты путаешь. Все уже испорчено. Причем, кажется, не сегодня. Вопрос в другом – как давно?
— Какая разница? — отрезал он. — Ну, сплю я с ней. И что? Ты же сама отдалилась. Погрязла в своих отчетах и гостях. Ты стала предсказуемой, Марин. А мне, как творцу, нужен огонь, эмоции! Эльвира молодая, она горит, она смотрит на меня, как на бога. А ты…
— А я, — перебила я его, чувствуя, как лед внутри начинает трескаться, уступая место обжигающей ярости, — смотрела на тебя, как на бога, когда ты был никем. Когда ты варил свои первые супы на съемной кухне. Я продала квартиру своей бабушки, чтобы у тебя, гений, был этот твой «Flamma»! Я была твоим огнем, твоим топливом, твоим всем! А теперь я, значит, «мумия»?
— Вот опять ты про эту квартиру! — он вскочил с кровати. — Вечно ты считаешь, кто кому и сколько должен! Да, продала! И что? Я все отработал! Я сделал нас богатыми! Я! А не ты!
Он схватил с кресла джинсы, начал натягивать их.
— Куда ты? — спросила я, хотя уже знала ответ.
— Туда, где меня ценят и не выносят мозг! — рявкнул он. — А ты сиди тут со своей правотой и считай дальше.
Он нашел на полу свои ключи от машины, схватил с тумбочки бумажник. На секунду задержался у двери.
— И да, Марина. Не смей устраивать сцен в ресторане. Он – мой. И она там работает. Привыкай.
Дверь за ним захлопнулась.
Я осталась одна посреди спальни. Ярость ушла, оставив после себя звенящую, холодную пустоту. Он не просто изменял мне. Он собирался забрать у меня все. Мою жизнь, мою мечту, мое дело.
«Привыкай», — прозвенело у меня в голове.
— Еще чего, — прошептала я в тишину. — Война так война.
Глава 3
Я проснулась от того, что в глаза ударило безжалостное утреннее солнце. Ночь я провела на диване в гостиной, потому что мысль о том, чтобы лечь в нашу общую постель, вызывала приступ тошноты. Нормально поспать мне не удалось.
Почти всю ночь я просто лежала, глядя в потолок, и слушала, как тикают часы. Они отсчитывали секунды моей старой жизни, которая утекала, как песок сквозь пальцы. Когда за окном стало серо, я встала, приняла ледяной душ и начала собираться. На автомате.
Голова гудела. Я чувствовала себя так, будто меня переехал грузовик, потом дал задний ход и переехал еще раз, для верности.
На журнальном столике сиротливо стояла вчерашняя награда. «Золотой ШЕФ». Я взяла ее в руки. Тяжелая, холодная. Идеальное орудие убийства. Или хотя бы для того, чтобы разбить лобовое стекло в машине бывшего мужа. Я поставила статуэтку на место. Слишком громко.
Звук вывел меня из оцепенения, я быстро оделась, вышла из дома и села в машину.
Куда я ехала? Конечно же, в «Flamma». Это было так же естественно, как дышать. Пять лет, без выходных и отпусков, каждое мое утро начиналось там. Я должна была принять поставку свежих продуктов, проверить бронь на вечер, провести планерку с официантами. Мой мозг, отказываясь принимать новую реальность, просто следовал привычному маршруту. Я не собиралась устраивать сцен. Я просто ехала на работу. В свой ресторан.
Я припарковалась на своем обычном месте. Сердце глухо стучало в ребрах. Я подошла к знакомой двери из темного дуба. Но что-то было не так. У входа, где обычно стоял наш улыбчивый хостес, застыли два шкафа в черных костюмах. Их лица не выражали ничего, кроме скуки и готовности применить физическую силу. С каких это пор моему ресторану понадобились вышибалы?
Я шагнула к двери, но один из них преградил мне путь своей массивной тушей.