Сорок восемь часов. Он дал мне сорок восемь часов.
Я подошла к окну. Город уже просыпался. Где-то там, в своей новой жизни, просыпался Олег. Возможно, в объятиях своей музы. И он был уверен, что победил. Что я сломлена, раздавлена и готова подписать любые бумаги. Эта мысль разожгла во мне остатки ярости.
Утром я проснулась с четким решением. Страх никуда не делся. Он сидел внутри холодным, скользким комком. Но поверх него было что-то еще. Упрямство. Злость. И дикое, отчаянное желание увидеть лицо Олега в тот день, когда двери моего ресторана откроются.
Я достала из кармана пальто черный картонный прямоугольник. Нашла номер. Пальцы слегка дрожали, когда я нажимала на кнопки.
Гудок. Второй.
— Да, — ответил тот же низкий, с хрипотцой голос. Он не представился. Он знал, кто звонит.
Я сделала глубокий вдох.
— Это Марина. Я согласна.
Глава 9
В трубке на секунду повисла тишина. Я даже успела подумать, что он сейчас рассмеется и скажет, что это была просто шутка, проверка на вшивость. Но вместо этого я услышала ровный, деловой тон, в котором не было ни капли удивления.
— Хорошо. Жду вас через час. Адрес пришлю сообщением. Не опаздывайте.
И он повесил трубку.
Никаких «я рад, что вы согласились» или «давайте обсудим». Просто приказ. Я посмотрела на телефон. Сообщение с адресом уже пришло. Небоскреб «Империя Тауэр» в самом центре города. Место, где аренда одного квадратного метра стоила как моя почка.
Я тут же набрала Катю.
— Я согласилась.
— Я так и знала, — ответила она без удивления. — Адрес встречи?
Я продиктовала.
— Понятно. В логове зверя. Слушай, Марин, одна ты туда не пойдешь.
— Кать, мне так неудобно…
— Это и мое дело тоже! — отрезала она. — Я еду с тобой. Не как подружка для моральной поддержки, а как твой финансовый консультант. Я слышала о нем достаточно историй, чтобы понимать, что его контракты нужно читать с армией юристов. Пусть этот твой дьявол видит, что ты не одна и лапшу тебе на уши не повесишь. Буду через сорок минут. И, Марин… надень что-нибудь такое, чтобы он понял, что ты не бедная овечка, а волчица, готовая к бою.
Катя, как всегда, была права. Я открыла шкаф. Почти все вещи были куплены для роли «идеальной жены ресторатора». Элегантные, сдержанные, дорогие платья. Все это было частью образа, который так нравился Олегу. Образа, который он сам же и растоптал. В самом дальнем углу висел брючный костюм глубокого винного цвета, который я купила себе сама, но так ни разу и не надела. Олег тогда сказал, что он слишком «агрессивный». Идеально. Я дополнила образ высокими каблуками и сумкой им под цвет.
Ровно через час мы входили в холл небоскреба. Мрамор, стекло и тишина. Катя в своем строгом деловом костюме выглядела здесь абсолютно органично, будто пришла сюда скупать эту компанию оптом. Ее уверенность немного передалась и мне, и я смогла расправить плечи.
Офис Руслана находился на последнем этаже. Нас встретила молчаливая ассистентка и проводила в кабинет. Огромное пространство из стекла, металла и бетона. Ни одной лишней детали. Никаких картин, никаких фотографий, никаких намеков на личную жизнь. Только панорамный вид на город и гигантский стол из черного дерева, за которым сидел он.
— Марина Андреевна, — он поднялся нам навстречу. Его взгляд скользнул по Кате, оценивая. — Я вижу, вы привели с собой юриста. Предусмотрительно.
— Финансового консультанта, — поправила его Катя, протягивая руку. — Екатерина.
Руслан едва заметно кивнул, ее руки не пожав. Этот жест был красноречивее любых слов. Он указал нам на стулья.
— Итак, к делу, — он пододвинул к нам толстую папку с документами. — Это наш контракт.
Я открыла первую страницу. Юридические термины, от которых сразу начинала болеть голова.
— Мы бы хотели взять его для ознакомления, — твердо сказала Катя.
— Исключено, — отрезал Руслан. — Все решения принимаются здесь и сейчас. Читайте. У вас есть час.
Мы с Катей переглянулись. Он играл по своим правилам.
Следующий час мы читали. Вернее, читала Катя, впиваясь в каждую строчку, делая пометки в своем блокноте и тихонько бормоча себе под нос что-то вроде «кабала» и «хитрый лис». Я же пыталась вникнуть в суть, но мой взгляд постоянно возвращался к одному пункту, который был выделен жирным шрифтом.