Ирэна, притворившись обеспокоенной, крикнула: «Жанна, вернись! Это опасно!» — но внутренне ликуя. Она направила своего коня по более длинной тропе, чтобы подъехать к оврагу как раз к развязке.
Через несколько минут до несущихся следом в нетерпении охотников донёсся оглушительный грохот ломающегося дерева и испуганный визг лошади. Столб пыли поднялся над деревьями. Воцарилась мёртвая тишина, прерванная вскриками ужаса. Все помчались на звук, а первым скакал перепуганный до полусмерти отец принцессы.
Добравшись до края оврага, собравшиеся увидели душераздирающую картину: мост был разломан пополам, его обломки валялись на дне, а по склону, сорвавшись вниз, катилась шляпа Жанны. Сердце Мэтью провалилось сквозь пятки. Но самой Жанны там не было.
— Смотрите! — крикнул кто-то из охотников, указывая чуть в сторону.
Все обернулись. Жанна, бледная как полотно, но целая и невредимая, стояла рядом со своим конём. Рядом с ней, почти поддерживая её, находился Дик, его лицо было напряжённым, а рука всё ещё лежала на узде лошади, будто он только что оттащил её назад в самый последний миг.
— Дик... он спас меня... — прошептала Жанна, глядя на слугу с широко раскрытыми от потрясения глазами. — Конь уже занёс копыто на мост... а Дик крикнул, его собственный конь встал на дыбы, преградив мне путь... и моя лошадь отпрянула... а мост... он рухнул...
— Дочка!.. — Мэтью снял её с седла, прижал к себе. Впрочем, Жанна быстро успокоилась и отстранилась. Подростки — не любят проявлять слабость.
Пока все обступали Жанну, задавая вопросы и высказывая ей своё сочувствие, Мэтью, чьё сердце всё ещё бешено колотилось от пережитого ужаса, подошёл к самому краю обрыва, стараясь понять, что произошло. Спрыгнув с коня, он спустился вниз, к обломкам. За ним пошли слуги, которые помогли ему раскидать упавшие части моста. Подпиленный столб он нашёл быстро — тот сразу бросился в глаза. А вот другая находка… Он снял с гвоздя небольшой обрывок кружева тонкой работы, с уникальным узором из серебряных нитей. Кружева, которое он помнил. Которое он сам подарил...
Не говоря ни слова, сжимая в кулаке злополучный обрывок, Мэтью развернулся и поднялся наверх. Разговаривать пока он ни с кем не собирался, ему надо было решить всё самому.
— Жанна, поехали домой. Тебе нужно отдохнуть и успокоиться, — велел он, хотя успокоиться нужно было бы скорее ему.
Ирэна отстала, но Мэтью, впервые со дня их знакомства, не поспешил её найти.
Жанна всю дорогу молчала, а спасший её слуга ехал следом. Мэтью подумал, что попозже стоит наградить его. И вообще обратить пристальное внимание…
Отведя Жанну в её покои, Мэтью направился в покои Ирэны. Свадьба была скоропалительной, поэтому она полностью не переехала ещё в королевские комнаты. Да и собиралась ли вообще? Он уже ничего не знал.
Его взгляд упал на гардероб. Подойдя, он распахнул дверцы. Платье для верховой езды, сшитое накануне, из тёмно-зелёного бархата, отделанное тем самым кружевом, он нашёл очень быстро. Осмотрев подол, он быстро нашёл вырванный кусок, идеально совпадающий с тем обрывком, что прожигал его ладонь до кости.
Ноги подкосились, Мэтью опустился на ближайший стул. Он сидел, не отводя взгляда от зловещего доказательства в своей руке. В ушах стоял шум. В голове проносились обрывки воспоминаний: «забота» Ирэны о Жанне, «предусмотрительность» насчёт маршрута, её «испуг» при виде погони... Всё это сложилось в уродливую, чудовищную картину.
«Она не просто ревнивая мачеха...» — промчалась кошмарная мысль в его голове. Его прекрасная, умная, восхищающая его жена... Она подстроила всё это. Она знала о мосте. Она направила Жанну прямо туда. Она хотела, чтобы его дочь разбилась насмерть на дне оврага.
«Она — убийца?»
И самый страшный вопрос, вонзившийся в сердце как неумолимый кинжал: «Ради чего?!»
Его мир, его доверие, его недавнее счастье — всё рухнуло в одно мгновение, рассыпалось в прах, оставив после себя лишь ледяной ужас и невыносимую пустоту. Он сидел в комнате, пахнущей её духами, среди её вещей, и чувствовал себя так, будто тонет в тёмной, ледяной воде.