— У него гиповолемия, оперировать его нельзя, — жестко чеканил Князев. — Вы уже получили обширное кровотечение и клиническую смерть, после которой его еле откачали. Он не переживет пересадки.
— У нас уже сердце в полной готовности! — возражал собеседник. — И энергетические манипуляции…
— Рот закройте, — вдруг рявкнул Князев. — Все вопросы — Льву Давидовичу. У меня — все. Пациента — в интенсивную терапию. Сердце — в мусор.
И он направился в предоперационную, а я едва подавила желание вжаться в стенку, чтобы он меня не заметил. А он и не заметил. Прошел мимо, даже не глянув, и вышел в коридор. А я только тут поняла, что перестала дышать и поспешила прислониться к стенке, уперевшись ладонями в коленки.
***
— А ты разбрасываешься сердцами направо и налево…
Я поднял взгляд от планшета. Лев не заставил себя долго ждать.
— Ну, вы же не поделитесь этим сердцем с кем-то. Работай ты достаточно официально, был бы связан с донорской сетью. — И я опустил взгляд обратно. — Скажи, я долго буду себя чувствовать так, будто ты — мой папа, которого каждый раз вызывают в школу?
— Я работаю достаточно официально. Просто не занимаюсь благотворительностью. А тебе стоит изучить потенциал энергетических манипуляций, — дипломатично заметил Лев.
— Зачем тогда меня наняли, если я не знаком с их потенциалом? — Я отложил планшет. — Я работал на людей, а не на ведьмаков. Но, насколько я понимаю, ваши манипуляции заканчиваются банальными импульсами, которые можно заменить дефибриллятором.
— Не все так просто, — Лев опустился в кресло напротив. — Я не ругать тебя пришел, просто указываю на пробелы в твоем образовании.
— Мой контракт с вами кончается через год вне зависимости от пробелов.
— Год — немалый срок. Да и зарабатываешь ты на этом контракте достаточно, чтобы быть заинтересованным в повышении квалификации. Гораздо больше, чем в Канаде.
4
— Думаешь, деньги могут примирить со всем?
— Многих могут, да. Но, видимо, не тебя. Ты так и не разблокировал счет, как мне доложили.
— Что, клиент зол, что не сдох? — Я потерял интерес к разговору. Гордым я себя не считал и обсуждать это с ним не собирался.
— Ярослав, клиенты ждут эти сердца также, как и все остальные.
— Все остальные не выбирают носителей сердец заранее, Лев. Это — запредельная дичь, и ты это прекрасно знаешь. Потому что носители сердец и прочих органов здесь содержатся на убой.
— Знаю. Это издержки. И сегодня они запредельно подскочили, когда ты выкинул сердце стоимостью несколько миллионов.
— Но если бы твой реципиент сдох на столе, ты бы потерял больше.
— Тут ты прав.
— Не мешай мне делать твое грязное дело.
— Хорошо, — удивительно покладисто согласился он.
— Ты что, делаешь вид, что пошел мне устраивать трепку? — догадался я, усмехаясь презрительно.
— Именно. — Он сложил локти на столе, вальяжно потягиваясь. — Сейчас сюда принесут кофе и виски. Так что там с твоей ассистенткой? Присмотрелся получше?
— Присмотрелся, — процедил. — Ты мне мешаешь изучать энергетические манипуляции.
— Слушай, серые мыши лучше всего в постели. Такие стараются изо всех сил, чтобы удовлетворить…
— Мне кажется, или ты с поста генерального директора медицинской компании спустился до сутенера?
— Тебе надо расслабиться, Ярослав. Ты же скоро на персонал начнешь кидаться, а это — моя проблема, как топ-менеджера. Пригласи ее к себе в машину, отвези в квартиру и сделай приятно вам обоим. — Передозировке презрения и брезгливости в моей крови помешали внезапно открывшиеся двери и служащий с подносом. И я потратил минуту сервировки на глубокий вдох и выдох. Но Лев не оставил попытки вывести меня из себя. — Она, кстати, ничего, как мне кажется. Если расслабить, приручить и в порядок привести, будет огонь.
— Она — твой самый циничный и беспринципный ход. Начинающий хирург с большим будущим, которую запорол какой-то недоделанный кобель с властью. Ты заглядывал вообще в ее личное дело?
— Я заглядывался на ее фото. Ей нужен благородный спаситель, — усмехнулся Лев.
— Пей свой виски и катись из моего кабинета.
— Знаешь, сколько амбициозных ублюдков мечтало бы сейчас быть на твоем месте?
— В полной заднице?
— Со мной в одном кабинете. — Он поболтал виски в бокале. — Я тебя прекрасно понимаю, Ярослав. Ты мне напомнил о том, как я тебя понимаю, и я это очень ценю.
— Да ладно, Лев? — зло оскалился я. — Ты и твоя компания привязала меня договором к своему беспринципному делу…