— Разводитесь? Брось! Ну, поругались… Потом помиритесь. – отмахнулась она. – Сейчас мы его в отпуске в чувство приведем, и он мигом к тебе с букетиком прибежит…
— С каким букетиком, Вика?! Твой отец завел ребенка от другой. – вспылила я, ощущая, как глаза вновь заполняются слезами. Но тут же замерла. И опешила: - Погоди… Влад с вами в Дубае летит?
— Да… - Вика зашипела, будто осеклась и выдала лишнего. – Я ведь сказала – семейная поездка.
«А меня никто не звал!» - шепнул на ухо червячок, что больно ел изнутри. Подавив гордость, я все же спросила:
— А как же ваша мама? Не семья?
— Мам, перестань! Ты сидишь с детьми… Тем более, обидела папу. Он злиться пока. Но, не переживай. Мы его успокоим. Вернется к тебе, как шелковый!
Челюсть едва не ударилась об пол. То есть, я обидела мужа. Чем это? Тем, что ушла после его измен? Интересно…
И пока я должна прибегать по первому зову детей, быть домработницей и няней, они (семьей) поедут отдыхать в Дубай.
— Вика, мне теперь надо зарабатывать на свою жизнь. От мужа я ушла без единой копейки. – произнесла я несмотря на все сопротивление и внутреннее желание угодить собственным детям. – Почему бы вам с сестрой не взять своих детей в семейную поездку? А я отправлюсь на собеседование, чтобы попытаться…
— ТЫ ЧТО ТАКОЕ НЕСЕШЬ?! – завопила Вика, как маленькая разбалованная принцесса. – Ты обещала! С какой стати мы должны детей в отпуске терпеть? Они орут, плачут. Не потусишь особо, да и вообще…
— Есть няни. – напомнила я, как можно тактичнее. – Твой отец хорошо зарабатывает. Может обеспечить няню не только дома, но и взять ее с собой в отпуск.
Вика возмущенно запыхалась. От злости и возмущения у ее явно сорвало крышу. Иначе почему бы она выдала высокомерно и нагло:
— Дорогая мамочка, это твоя обязанность сидеть с внуками. И если ты не можешь даже этого – то на кой черт ты нам тут всем нужна?!
После измены, казалось, ничего в этом мире меня ранить просто не способно. Мир и так раскололся. Но эти слова буквально лишили остатков души, напрочь опустошая раненное сердце.
— Вика… Вы… Вы ведь мои дети! Я всю жизнь все для вас и ради вас…
Горючие слезы потекли по щекам, подобно лаве.
— Жалости оставь для папы. У нас более сентиментальный. – жестко отрезала девушка. – Если завтра не приедешь с внуками сидеть – ты нам с Аней больше не мать. Поняла?
И сбросила вызов.
Трубка выпала из моих рук на кафель.
****
Несмотря на желание хлопнуть дверью и сменить номер, к внукам я все же поехала. Четырёхмесячный Олег и годовалый Дима не заслужили быть брошенными непонятно с кем. При виде меня Вика ехидно усмехнулась и выдала:
— Я так и знала, что ты придешь. Куда тебе еще деваться?
Ее слова были мной проигнорированный.
Аня же и слова не сказала. Просто всучила в руки малыша и убежала. Даже не объяснив, когда и как кормить ребенка. Они с мужем явно мечтали сбежать поскорее от малолетней ответственности.
Отпуск семьи пролетел быстро. В хлопотах и заботах я не заметила, как пролетело две недели. Дочки вернули отдохнувшие. Вика кратко сказала:
— Все, мам. Отпускаю тебя. Когда будешь нужна – наберу.
— А «спасибо»? – впервые осмелилась спросить я.
Девушка посмотрела на меня с изумлением, брови той едва на лоб не заползли.
— А за что благодарить? Это ведь твои внуки! – ахнула та, положа руку на грудь. – Не любишь их? Так и скажи. И в дом наш будешь дверь закрыта.
И снова слова ее ранили больнее ножа. Я не хотела разводить пламя конфликта и просто ушла. Только в своей маленькой квартирке поняв, что мне даже магнитик никто не привез.
Ранним утром раздался звонок. Я неосознанно потянулась рукой к гаджету. Сонно поднесла его к уху и прохрипела:
— Да?..
— Вера, солнышко! Срочно поднимайся и дуй к офису. У вас тут на первом этаже кофейня есть. Черная такая, с красными шариками на входе. Помнишь еще? – тараторила сестра Лиля.
— Помню. И ничего не понимаю. Что случилось? – поднявшись, взглянула на часы. Было около семи утра. Раньше сестра никогда так рано не звонила.
— Тут твой Влад сидит с какой-то расфуфыренной рыжулей. Ей на вид лет двадцать! Кокетничает, гад. Наверное, она от него и беременна! – заговорчески произнесла девушка.
— И, - я даже позволила себе усмехнуться, - что мне теперь делать?
Только вот боль никуда не девалась. Я просто медленно учиталась с ней жить, как с оторванной и вечно кровоточащей конечностью.