А если это правда?..
В таком случае могу только представить, что он чувствует.
Ну а я… Моему удовольствию нет предела, если так оно и есть. Вот она жизнь. Она расставляет все по своим местам.
Константин входит в кухню, когда я уже поставила чайник. Так и быть, чай ему предложу. Побеседуем.
— Проходи, садись, но… как дома себя не чувствуй. У меня планы на вечер.
Он молча, весьма невеселой походкой направляется к столу. Садится, складывая руки на стол. Взгляд потухший, тяжелый.
— Ну так что? Ты узнал, что Миша не твой сын… И как это было? — поворачиваюсь к столешнице спиной и упираюсь в нее поясницей, сложив руки под грудью.
— Я собирался навестить сына. Давно у него не был. Марина сказала, что не может открыть дверь, когда я приеду. Я ее сам открыл. Она была в ванной, с приоткрытой дверью… — как интересно. Звучит как начало эротического романа. Но слушаем дальше: — Она говорила с кем-то по телефону… Жаловалась, что не может заставить меня на ней жениться. А потом обмолвилась, что как же хорошо, что я не сомневаюсь в своем отцовстве…
Вот оно как.
А мог и никогда не узнать…
Это прямо счастливый случай. Вот это сцена.
— Ты утопил ее в ванне?
— Хотел… И сделал бы это, если бы она не призналась. Но она призналась. Миша не мой сын. Тест-ДНК был поддельным. Эта змея провела меня.
Ничего не сказав на это, я наполняю чашки моим любимым чаем, ставлю на стол и присаживаюсь.
— Я бы могла сказать, что мне жаль, но знаешь… совсем не жаль. Не-а, — мотаю головой. Вот такая я злая. Я считаю, что карма должна настигнуть каждого.
— Я идиот...
— Да нет… Попасться мог любой.
Пять лет он воспитывал чужого ребенка, а еще эту сучку кормил.
А эта дрянь еще что-то про их будущих детей говорила, которым я якобы не даю родиться, потому что не отхожу в сторону. Тварь просто. Она реально настолько глупа, что решила такое провернуть? Он ей так этого не оставит, если, конечно, ребенка не пожалеет.
Он не знает, что сказать. Просто смотрит сейчас в чашку своего чая неподвижным взглядом.
— Ты пришел ко мне с этим, потому решил, что мне будет это интересно? Да уж, интересно…
— Я решил, что ты должна знать. Я столько времени пытался убедить тебя принять ситуацию, моего сына, простить...
— И что ты теперь намерен разорвать все отношения со своим… сыном?
— Я не знаю. Не знаю, что мне делать, Лиля…
— Но ты же любил его все это время. А он все это время не был твоим сыном. По сути ничего не изменилось.
— Еще как изменилось… — трет лицо ладонями. — Мне нужно все это переваривать. Я не могу сейчас принимать решения.
Эх, если бы ты принял решение хорошенько подумать, прежде чем бежать в туалет с Мариной, то не оказался бы сейчас в такой ситуации. Да-да, знаю, что то, что произошло в туалете, там вина еще и на алкоголе, но вот второй раз...
— Да, тебе нужно подумать… Ты сказал, что хочешь еще о чем-то поговорить. Говори. У меня есть еще немного времени.
Внезапно он становится другим. Уже не таким поникшим, встрепенулся весь и на мне свой взгляд сосредотачивает.
— Я думал о твоем ребенке все это время…
— О моем ребенке?.. — хмурюсь. — А что мой ребенок? Как он тебя касается?
Я не чувствую напряжения.
У него не такой взгляд, не такое поведение, чтобы я боялась чего-то.
— Ты же знаешь, что я люблю тебя. Знаешь, да? — вдруг спрашивает.
— К чему ты это сейчас?
— Разве это может быть сказано только к чему-то? Просто ответь. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя и мучаюсь?
— Мне кажется, что все это из тебя сейчас лезет на фоне того, что ты лишился сына и не представляешь, что будет дальше в твоей жизни.
— Я тебе и раньше об этом говорил. Дело не в моем… сыне. Дело в тебе. Во мне. В нас.
— Так и не могу понять, Костя, к чему ты все это… — и делаю глоток чая, смотря в сторону.
Когда ставлю чашку — он обхватывает мое запястье пальцами.
Я поворачиваю голову в его сторону и смотрю в глаза человеку, которому верила все эти годы. До боли честные у него глаза. В них я вижу сожаление и боль.
Он и правда страдает. Еще недавно я думала, что он сможет это пережить, и что его рьяные попытки меня вернуть — всего лишь эгоизм. Но нет. Это не только эгоизм. Думаю, он понимает теперь, чем рискнул и что потерял.
— Я тебя люблю. Всегда любил. И мне… мне все равно, что этот ребенок не мой. Главное, что он твой.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Не считай только, что я хочу сделать тебе какое-то одолжение или преподношу это как какой-то сюрприз, я... я хочу быть с тобой. И буду твоему ребенку отцом. Он никогда не узнает правды, если ты так захочешь. И вообще все будет, как ты скажешь. Я не прошу тебя сейчас принимать какое-то решение. Подумай... — убирает руку с моего запястья, после чего просто поднимается и уходит.