Обиженно складывает руки на груди. Смотрит на меня так, будто я его пнула без повода.
Материнский инстинкт во мне вопить начинает, что я ребёнка обижаю. Но после я вспоминаю об актерских способностях этого мальчика. И попускает.
– Дело не в тебе, Назар…
– Во мне! А потом… Вы папу бросите, а он – меня. Я буду тихонько у вас жить. Вы даже не заметите. Я тихий. Лишнего не попрошу. Только… Я немного взял со стола у ваших дочерей, но… Вот.
Назар отскакивает к столу, снова копошится в своём рюкзаке. Кажется, что он не расстаётся с ним.
Мальчик протягивает мне мятую открытку. Самодельную, сделанную из разноцветной бумаги. Запоздалое поздравление с днём рождения.
– Шоколадка такой себе подарок, – чешет он затылок. – Я вот это приготовил. Вам нравится?
– Я… Послушай…
– У них классная цветная бумага. Но если надо, я верну! Мне просто мама такого не покупала никогда. А мне нравится рисовать. А вам нравится? Ну, открытка, не рисовать. И рисовать тоже.
Назар начинает непривычно тараторить, заваливая меня вопросами. Слова не даёт вставить. И уйти тоже.
Только шаг в сторону делаю, как мальчик рядом оказывается. Словно не может просто так отпустить меня.
И что тут происходит?
Ну… Ладно. Раз тут какие-то свои интриги, я тоже могу. Цепляюсь за сказанную мальчиком фразу.
– Говоришь, мама твоя такое не покупает? – я прищуриваюсь. – А часто она тебя так оставляет?
– Ну-у-у, – тянет растерянно от смены разговора. – Иногда? Она, эм, часто занятой бывает. Поэтому…
– И где она сейчас?
– Я не знаю. Она по работе уехала. Сказала, что это срочно! Я не вру. Папа ездил к нам домой, он всё проверял. Её там нет. А я ключи потерял, даже не могу забрать свои игрушки.
– Угу. То есть, она часто так тебя оставляет отцу?
Где-то внутри неприятно вибрирует, что я ребёнка используюсь. Пытаюсь из него ответы вытянуть, вместо того, чтобы с мужем поговорить.
Но не получается у меня с Витей. Больно и гадко. И каждый раз разговор в другое русло уходит.
– Нет, с папой – нет. Папа… Ммм, – жуёт губу, опуская взгляд. Долго рассматривает носки кроссовок. – Ну… Мы не прям, чтобы виделись…
– Назар.
– Мы недавно познакомились, ага. Я его не знал раньше.
Я тяжело вздыхаю. Нашла у кого спрашивать. Назар рассказывает то про маму, которая рожает. То про командировку. То вот папу он совсем не знал.
В это верится так же сильно, как в то, что Соня действительно видела фей в лесу.
– Но ты о папе много знаешь, – сощуриваюсь я.
– Мне мама рассказывала, – бодро рапортует. – Много очень. Я и запомнил. А потом папа рассказывал.
– И когда вы познакомились?
– Ну, когда мама меня к нему в офис привела. На ваш день рождения.
Произносит всё быстро и чётко, будто заученно. Усталостью накатывает от этих разговоров.
Кажется, Витя провёл долгий разговор с сыном. Научил его, что именно нужно говорить мне. Как себя вести.
Как можно детей в таком возрасте учить врать и изворачиваться?!
– Назар, ты хотел подружиться? – я сжимаю пальцами переносицу. – Так вот, не получится подружиться, когда врёшь.
– А когда манипулируешь? – цокает Назар. – Вы сейчас меня устыдить ходите и получить ответы, которые вам нужны. Так тоже не дружат.
Назар скрещивает руки на груди, смотрит недовольно и с вызовом.
Да-а-а. Точно смышлёный. Прям не верится, что парень в семь лет может быть настолько сообразительным.
Хотя… Если его мать действительно постоянно в разъездах и бросала сына…
Так, Полина, соберись. Нечего тебе об этом мальчике думать лишний раз.
– Я сказал правду! – настаивает обиженно. – Вы мне нравитесь. А когда нравится кто-то – ему врать нельзя.
– Да? И почему я тебе нравлюсь?
– Ну… Эм, вы кажетесь доброй. И вы светлая очень! Если вы мне шанс дадите, то я докажу, что со мной нужно дружить.