Егор кивает, поднимает с пола раскраски, которые уронил.
— До свидания, — шепчет он, не глядя на меня.
Они быстро одеваются и выходят. Дверь захлопывается. Щёлкает замок.
Я стою в коридоре и смотрю на дверь. Секунду. Две.
Потом опускаю взгляд на свои руки. Они трясутся. Мелко, противно, не переставая. Я сжимаю их в кулаки, но дрожь не проходит. Поднимается выше, к локтям, к плечам. Меня всю трясёт, как в лихорадке.
Слышу, как за соседней дверью всхлипывает Аня. Я должна с ней поговорить, но ей надо немного успокоиться, чтобы она меня выслушала. А мне сделать то, что надо было сделать уже давно.
Я достаю телефон. Пальцы не слушаются, экран прыгает. Я нажимаю на браузер, потом на поиск. Печатаю медленно, то и дело сбиваясь.
“Адвокат по семейным делам”.
Глава 21
Матвей
Мы выходим из подъезда. Снег валит, как вчера. Белая пелена, в которой тонут фонари, дома, машины. Я нажимаю кнопку брелока, и фары моей машины моргают. Егор плетется сзади, шаркая ботинками. В руках всё ещё сжимает эти чёртовы раскраски.
— Садись, — бросаю я, открывая заднюю дверь.
Он послушно забирается внутрь, пристегивается. Я сажусь за руль, хлопаю дверью сильнее, чем нужно. Двигатель ревёт, я выруливаю со двора, даже не глядя на дорогу. Я знаю ее наизусть.
— Пап, — тихо говорит Егор сзади.
— Что? — отвечаю резче, чем следовало.
Он замолкает. Я смотрю в зеркало заднего вида. Он сидит, вжавшись в кресло, смотрит в окно. На лице всё ещё следы слёз, губы дрожат. Я сжимаю руль так, что костяшки белеют. Я знаю, что это не его вина. Но злость распирает изнутри, и деваться ей некуда.
— Что хотел спросить? — говорю тише.
— Ничего, — шепчет он. — Уже не помню.
Я стискиваю зубы. Мы молчим всю дорогу. Город проплывает за окном, снег мельтешит перед фарами, а я то и дело прокручиваю в голове этот вечер. Слова Веры. Взгляд. То, как она держалась. Это не похоже на человека, который боится или готов к отступлению. Она выглядела как фурия. Как та, кому нечего терять.
Мы подъезжаем к дому Насти. Новая высотка с квартирой, которую я лично помогал ей выбирать. Удобно. Рядом с метро.
Я паркуюсь, глушу двигатель.
— Приехали, — говорю я.
Егор молча вылезает. Мы идём к подъезду. Снег хрустит под ногами. Я смотрю на Егора. Он идёт чуть впереди, сгорбившись, раскраски прижаты к груди.
Мы заходим в подъезд. Лифт поднимает нас на девятый этаж. Егор достаёт ключи, открывает дверь.
В прихожей горит свет. И в коридоре стоит Настя.
В домашней одежде, волосы влажные, будто только из душа. Она смотрит на Егора, потом на меня.
— Вы уже приехали! — всплескивает она руками. — А я только пришла, думала, вы уже в дороге, не стала перезванивать, чтобы поехать за Егором. Тем более волноваться нет смысла. Все же он был с папой, — она выделяет последнее слово интонацией, и я буквально закипаю от этого.
— Мам, получается, что…, — голос Егора срывается, но Настя не дает ему договорить.
— Иди, переодевайся, — говорит она мягко, подталкивая его к комнате. — Я сейчас поговорю с папой, а потом приду к тебе.
Егор, не споря, уходит в свою комнату, шаркая ногами по полу. Дверь за ним закрывается.
Настя смотрит на меня, и в её глазах я вижу тревогу вперемешку с чем-то стервозным. С тем, чего я раньше не замечал.
— Ты охренела? — мой голос взрывает тишину прихожей.
— Матвей, тише, — она косится на дверь комнаты Егора.
— Не надо говорить мне “тише”! — я делаю шаг к ней. — Ты что, совсем больная? Какого хрена ты перевела его в эту школу?
— Я же тебе объясняла, — она отступает на шаг, но голос держит ровно. — Это лучшая школа в районе. Я не знала, что там учится твоя дочь.
— Не знала? — я смеюсь, зло, сухо. — Ты врёшь. Ты всё знала. Ты специально сделала это! Я говорил тебе перевести его в другую, но ты не послушала. Чего ты добиваешься?!
— Матвей, — она поднимает руки, словно защищаясь. — Я правда не знала. Я просто выбирала лучшую школу, которая поближе к дому. Откуда мне было знать, где учится Аня? Ты никогда не говорил, в какую школу она ходит.
Я замираю. Это правда. Я никогда не говорил. Я вообще старался не смешивать эти две жизни. Но чёрт возьми, она могла сама узнать. Или хотя бы перевести его, когда узнала. Когда я ей сказал. Могла, но не сделала.
— А сегодня? Почему ты вообще позволила ему оказаться в моем доме? — цежу я.