— Так вышло.
— Тогда почему не забрала его? — начинаю злиться еще сильнее.
— Я же сказала, что застряла в пробке. А потом у меня были дела. Я освободилась только сейчас, — её голос становится твёрже.
— Хватит врать! — рычу я. — Ты сидела дома! Ты знала, что Аня моя дочь! Но позволила им прийти в мой дом. Понравилось это шоу? Наверное, сидела и ждала, чем всё закончится?
Настя молчит. Секунду. Две. Смотрит мне в глаза. Потом медленно опускает руки и скрещивает их на груди.
— Матвей, — говорит она тихо. Я бы даже сказал спокойно. — Да, так получилось. Но у него появилась наконец-то подруга. Он просился к ней в гости. Я не могла ему отказать. А то, что его подругой оказалась твоя дочь… это даже к лучшему. Ты же знаешь его. Знаешь, как ему тяжело подружиться с кем-либо. Хотя откуда тебе знать? Ты просто изредка приезжаешь к нам, даёшь деньги и уезжаешь. А мы с Егором живём своей жизнью.
— Своей жизнью? — я подхожу почти вплотную. — Это я вам жизнь обеспечиваю! Квартира, школа, одежда, всё, что ты имеешь — благодаря мне!
— Деньгами, — кивает она. — Да. Ты обеспечиваешь нас деньгами. А что ещё?
Молчу. Я знаю, что мало бываю с Егором. Но у меня другая семья. Другая жизнь.
— Я делал всё, что мог, — говорю я глухо. — Ты знала, на что идешь, когда ложилась со мной в кровать. И то, что у меня есть семья, ты тоже знала. И то, что тебе будет отведена роль второй. Ты все это знала и осознанно пошла на этот шаг, тогда какого черта ты сейчас творишь?! — взрываюсь я.
— Знала, да! Осознавала! Но ты восемь лет нас прятал, Матвей. И я молчала. Я принимала твои условия. Я не лезла в твою жизнь. Но Егор растёт. Ему нужен отец. Не деньги, не визиты раз в неделю, а настоящий отец. Может, хватит уже делать вид, что все нормально?
— Ты всё это спланировала. Школу, знакомство, этот визит…, — говорю я чуть тише, понимая, что прав.
— Если бы ты не скрывал от дочери, что у неё есть брат, ничего бы этого не случилось. И всё было бы нормально.
— Нормально? — я срываюсь на крик. — Ты видела, что там сейчас происходит? Моя дочь рыдает, а жена говорит, что подаст на развод!
Настя замирает. Впервые за этот разговор её лицо меняется. По нему пробегает тень удовлетворения. Или мне показалось? Я не уверен. Но она быстро берет себя в руки.
— Вера подаёт на развод? — переспрашивает она тихо.
— Ты же не думала, что она узнает правду и сделает вид, что все хорошо? — я сжимаю кулаки. — Ты хоть представляешь, что ты наделала?
— Я? — она смотрит на меня с удивлением, но я уже ей не верю. — Матвей, это ты все это устроил. Девять лет назад. Подожди. Или уже больше? Хотя не важно. Главное, что каждую минуту с тех самых пор именно ты врал своей жене.
— Чего ты добиваешься, Настя? Чего ты от меня хочешь? Хочешь, чтобы я ушел от жены?
— Я хочу, чтобы ты перестал врать, — отвечает она. — Если ты хочешь быть с ней, хорошо, Матвей, будь. Но перестань делать вид, что нас не существует. Мне надоело, что Егору приходится быть твоей тайной.
В квартире становится тихо, только часы тикают где-то на кухне. Я смотрю на Настю и не узнаю её. Где та женщина, которая соглашалась на всё, которая не задавала вопросов, которая была благодарна за каждую минуту моего внимания?
— Ты всё спланировала, — говорю я. — С самого начала. Школу, знакомство с Аней, этот визит.
— Ты привык, что решаешь все ты. Что мир вертится вокруг тебя. А мир устроен далеко не так, Матвей. И пора тебе это признать. Дети растут. И если ты думаешь, что можешь все контролировать, пока одна женщина живёт в одной квартире, а другая в другой, то ты сильно ошибаешься.
Я отворачиваюсь. Смотрю на стену. На фотографию Егора. Ему там года три, он смеётся, показывая пальцем на камеру. Счастливый. Ничего не знающий.
— Если Вера подаст на развод, — говорю я сквозь зубы. — Ты будешь первая, кто от этого пострадает. Не мне тебе рассказывать, почему я всё ещё женат.
Глава 22
Вера
Я сижу на диване в гостиной и смотрю на телефон. Экран давно погас, но я всё ещё вижу перед собой слова, которые набрала минуту назад.
За стеной тихо. Аня перестала плакать. Возможно, она уже уснула. Я не знаю. Я так и не решаюсь зайти к ней. Точно не сейчас. Она все равно не захочет слышать мои слова. Я должна дать ей время переварить этот ужас, который мы обрушили на ее голову.
Мы обрушили?