— Вы угрожаете мне?
— Я не угрожаю, Вера. Я просто предупреждаю тебя, что тебя ждёт, если ты не возьмешь себя в руки. Послушай меня, как мать, — её голос становится почти сочувственным, но я чувствую за этим фальшь. — Умойся, успокойся. Скажи Матвею, что была не права. Прими этого мальчика Егора. Ну подружатся они с Аней, и что тут такого? Это даже хорошо. У дочери будет ещё один брат, защитник. Подумай о будущем. Ты будешь при деле, при деньгах, при муже. Живи и радуйся. Чего тебе ещё надо?
— Вы серьёзно? — тихо спрашиваю я.
— Абсолютно, — отрезает она. — Вера, я тебе добра желаю. Матвей столько лет для тебя старался, а ты… Неблагодарная ты женщина, Вера. И гордая. А гордыня, как известно, до добра не доводит. Ты останешься ни с чем. С одним чемоданом и двумя детьми. И никто тебе не поможет. Ты поняла меня?
— Я подам на развод, — говорю я, и голос звучит твёрже, чем я чувствую себя на самом деле.
— Подавай, — в её голосе появляется холодная усмешка. — Только потом не плачь, когда останешься у разбитого корыта. Мой сын давно не мальчик. И он явно всё продумал наперёд. У него лучшие адвокаты в городе. Ты ничего не получишь, Вера. Ни ресторанов, ни квартиры, ни машины. Ни-че-го. Уйдешь с одной сумкой, как пришла. А дети… дети рано или поздно поймут, что ты разрушила их семью из-за своей дурацкой гордости. И простят ли они тебя за это… большой вопрос.
Глава 26
Вера
— Всего хорошего, Ирина Васильевна, — отвечаю ей и тут же сбрасываю вызов. Кладу телефон на пассажирское сиденье экраном вниз, будто это может заглушить её голос, который всё ещё звучит в голове, и стараюсь взять себя в руки.
“Ты ничего не получишь. Уйдёшь с одним чемоданом, как пришла”.
Руки трясутся от ярости. От той самой, которую она назвала гордыней. Пусть будет гордыня. Пусть будет что угодно, но я не позволю им растоптать меня. Не позволю забрать то, что я строила годами.
Звонок свекрови был последней каплей. Последним доказательством того, что я была для них всего лишь инструментом. Удобным, функциональным, а теперь вышедшим из строя.
Смотрю на часы. Десять тридцать. У меня ещё полчаса до встречи с адвокатом.
Завожу машину. Выезжаю на дорогу.
Офис Марины Андреевны находится в деловом центре на набережной.
Двадцать минут в пути, и я на месте. Захожу в просторный офис, и меня встречает милая девушка с дежурной улыбкой.
— Добрый день, вы записаны?
— Да. Вчера договорилась о встрече. Вера Александровна.
— Секунду, я все проверю.
Она что-то щелкает в компьютере, а затем поднимает на меня глаза.
— Все верно. Позвольте, я вас провожу.
Секретарша сопровождает меня до нужного кабинета. Стучит и сразу открывает дверь. Адвокат уже ждёт. Марина Андреевна оказывается женщиной лет сорока пяти, с короткой стрижкой. На столе перед ней планшет, стакан воды и аккуратная стопка визиток.
— Вера Александровна, присаживайтесь, — она жестом указывает на кресло напротив. — Рассказывайте.
Я кладу на стол папку с документами, которую собрала ночью. Телефон достаю следом.
— Я принесла всё, что смогла найти. И скриншоты из социальных сетей женщины, с которой у мужа…, — слова застревают,э в горле, но я заставляю себя договорить, — с которой у него есть ребенок.
Марина Андреевна кивает, не выказывая ни тени лишних эмоций. Берёт папку, просматривает. Следом мой телефон. Начинает листать. Молчит минуту, другую, лишь делая пометки у себя на планшете.
— Хорошо, что принесли документы, — говорит она наконец. — Это поможет мне понять, в каком направлении двигаться, и отследить движение средств. Если он покупал квартиру на стороне, деньги должны были уйти с общих счетов. Или, по крайней мере, с его личных, которые всё равно являются совместно нажитым имуществом.
— А если он оформлял что-то через подставных лиц?
— Тогда это усложняет нашу задачу, но не делает её невыполнимой, — она поднимает на меня глаза. — У вас есть основания полагать, что он скрывает доходы?
— Он содержал другую семью, — сразу же вырывается у меня без колебаний. — Поэтому я могу сделать вывод, что он может скрывать и свои доходы. Причем скрывать их долгие годы.