— Ты пожалеешь, — цедит он сквозь зубы.
— Возможно, — киваю я. — Но оставшись с тобой, я пожалею об этом стократно.
Я разворачиваюсь и выхожу из кухни. Слышу, как он бьёт кулаком по столу. Звон посуды. Хлопок двери в спальню.
Иду в комнату Ани. Она сидит на кровати, прижимая к груди зайца. Смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Мам, вы с папой ругались?
— Всё хорошо, — сажусь рядом, обнимаю её. — Всё будет хорошо.
Она прижимается ко мне, и я чувствую, как её сердце колотится где-то у моего ребра.
— Я больше не хочу, чтобы вы ругались, — шепчет она.
— И я не хочу, — говорю я, поглаживая её по волосам. — Но иногда нужно сказать правду, даже если она причиняет боль.
Глава 28
Вера
Я сижу на кровати Ани, обнимаю её, чувствую, как её плечи всё ещё вздрагивают от беззвучных всхлипов. Зайца она так и не выпустила из рук.
— Всё будет хорошо, — повторяю я.
Мой голос звучит чужим. Где-то в глубине живота пульсирует тупая боль.
Аня молчит. Только прижимается сильнее, прячет лицо. Я чувствую, как её дыхание сбивается, как она пытается сдержать новые слёзы. Глажу её по волосам, ещё пахнущим детским шампунем.
В коридоре тишина. На кухне затих Матвей. Я не слышу ни шагов, ни голосов, ни звяканья посуды. Может, он вообще ушёл. Может, сидит и смотрит в стену, переваривая то, что я сказала про развод. Мне всё равно. Пусть делает, что хочет. Хоть проваливается сквозь землю.
Телефон в кармане вибрирует. Один раз, потом снова. Я не хочу отвечать. Но вибрация не прекращается. Кто-то настойчиво добивается связи со мной. Я достаю его и смотрю на экран.
— Подожди, дорогая, мне надо ответить, это по работе, — шепчу я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Аня кивает, не поднимая головы. Только отстраняется чуть-чуть, позволяя мне встать. Её пальцы разжимаются на моей кофте. Я целую её в макушку и выхожу в коридор. Прикрываю за собой дверь в детскую. Прислоняюсь спиной к прохладной стене. Нажимаю “ответить”.
— Вера Александровна! — голос Эдуарда, шеф-повара, звучит так, будто он только что пробежал марафон. — Слава богу, вы ответили. У нас беда. Настоящая беда.
— Что случилось, Эдуард? — спрашиваю я. Что могло произойти после моего ухода? Я же все проверяла.
— Сегодня нам не привезли продукты. Ни мясо, ни овощи, ни зелень. Вообще ничего. Я сначала подумал, задержка. Весь день звоню поставщику. А мне говорят, что больше поставок не будет. Вообще. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Нам не с чем работать. Что делать?
Он замолкает, и я слышу, его тяжелое дыхание в трубке.
— Что значит “не будет”? — переспрашиваю я. Голос становится тише, но внутри поднимается холодная волна.
— А то и значит. Договоры расторгнуты. По инициативе владельца. Я переспросил несколько раз. Говорят, владелец сам отозвал контракты. Вера Александровна, что происходит? У нас на носу банкет на сорок персон. А у меня и куска мяса нет для банкета.
— А Света? — перебиваю я. — Она что-то выяснила?
— Она тоже звонила, уточняла по другим поставщикам. Везде один ответ: владелец ресторана расторг договора. Никто не хочет с нами работать. Даже те, с кем мы годами сотрудничали.
Я закрываю глаза. Прислоняюсь затылком к стене. В голове шум, но сквозь него пробивается одна чёткая мысль.
Или это путаница, или это все же Матвей.
Все же надо было надеть на него кастрюлю с супом!
— Я сейчас приеду, — говорю настолько спокойно, насколько могу. — Держитесь. И не отменяйте банкет. Я что-нибудь придумаю.
— Хорошо, — выдыхает Эдуард. — Мы ждём.
Сбрасываю звонок и возвращаюсь в комнату Ани. Она сидит на кровати, всё так же прижимая к груди зайца. Глаза красные, опухшие, но слёзы уже высохли. Она смотрит на меня настороженно, как зверёк, который не понимает, откуда придёт следующий удар.
— Мне нужно срочно на работу, — говорю я, опускаясь перед ней на корточки, чтобы быть на одном уровне. — Там проблема. Большая. Без меня не справятся.
— Не уходи, — шепчет она. Губы дрожат.
— Анечка, — я беру её холодные ладони в свои. — Я понимаю. Я тоже не хочу уходить. Но сейчас правда очень важное дело. Ты же знаешь, я не оставила бы тебя просто так.
Она молчит. Смотрит куда-то в сторону, на подушку, на стену. Только не на меня.
— Ты побудешь с папой? — спрашиваю я осторожно. — Я скоро вернусь. Мы с тобой поговорим. Всё обсудим. Хорошо?