Я открываю папку. Начинаю листать.
На первых страницах какие-то отчетности, акты сверки. Всё как обычно. Но что-то меня настораживает. Слишком много страниц для “текущих документов”. Слишком много юридических формулировок, которых я раньше не видела.
— Вера Александровна, — Олег подаётся ближе, заглядывает в папку через стол. — Там всё нормально. Я сам проверял. Ты только подпиши, и я пойду. Не буду вам мешать.
— Ты мне уже мешаешь, — говорю я чуть слышно, не поднимая глаз.
Я листаю дальше. Ещё договора. Какие-то счета.
Олег не замолкает. Бубнит что-то про маркетинг, про поставки, про то, как он выбивал лучшие условия. Я не слушаю. Что-то меня настораживает. Еще этот его противный голос. Его жесты. Слишком суетливые. Он словно старается отвлечь меня. Переключить мое внимание.
— Да ты не вчитывайся так, — говорит он, когда я задерживаюсь на одной из страниц. — Там всё стандартно. Формальности. Просто подпиши, Вер. Время позднее. Сама же понимаешь. Все устали. Анюта вон уже никакая сидит. Посмотри на нее. Она же спит на ходу.
Я поднимаю на него глаза. Он улыбается. Той самой масляной улыбкой, от которой меня мутит.
— Ты куда-то спешишь?
— Да нет, я не спешу, — он чешет затылок. — Просто… не хочу задерживать.
— Раз не спешишь, то и меня не торопи, — киваю я. — А вообще мог бы и завтра прийти.
Я возвращаюсь к документам. Листаю медленно, вчитываясь в каждую строчку. Олег топчется рядом. Я слышу его частое, нервное дыхание.
И вдруг мои пальцы замирают.
Я смотрю на следующий лист. Сердце пропускает удар, потом начинает биться где-то в горле.
— Вера Александровна? — голос Олега становится тоньше. — Что-то не так?
Я не отвечаю. Вчитываюсь. Слово за словом. Строчка за строчкой, а потом поднимаю взгляд на Олега.
— Вера, — он попадется еще ближе вперед, пытается увидеть, на чём я застряла. — Я же говорю, там всё базовое. Не парься, просто подпиши.
Я медленно отодвигаю папку с документами в сторону. Олег замирает.
— Ты чего? — в его голосе появляются первые нотки паники.
Я поднимаю на него глаза. Смотрю долго, пристально. Он ёжится под моим взглядом, но пытается держать улыбку.
— Олег, — говорю я тихо. — Я так понимаю, это Матвей попросил тебя принести мне эти документы?
Глава 31
Вера
Я смотрю на Олега и не отвожу глаз. Сжимаю папку в руках. Бумаги шуршат, края впиваются в пальцы. Чувствую, как внутри все закипает.
— Аня, — говорю я, не отрывая взгляда от его лица. — Посиди в кабинете, хорошо? Мы с дядей Олегом поговорим минутку в коридоре и вернёмся.
— Хорошо, — она кивает, зевает и снова утыкается в журнал.
Я встаю, беру папку под мышку и иду к выходу. Олег плетётся следом за мной. Отхожу от двери на несколько шагов, чтобы Аня не услышала. Останавливаюсь. Поворачиваюсь к нему. В коридоре горит тусклый свет, и его лицо кажется ещё более раздражающим, чем обычно.
— Какого черта, Олег? — голос срывается на шёпот, но в этом шёпоте столько злости, что он делает шаг назад. — Что всё это значит?
— Вера, ты чего? — он хлопает глазами, искренне недоумевая. — Матвей попросил забрать документы и принести их тебе. Я принёс. Чего стряслось-то? Какая-то проблема с документами?
— Ты что мне принёс? — я трясу папкой перед его носом. — Ты хоть посмотрел, что там внутри?
— Нет, — он отступает на шаг, поднимает руки ладонями вперёд. — Матвей сказал принести и подписать у тебя. Какие мои проблемы? Я же не секретарша, чтобы в каждую бумагу вчитываться. Вы что, опять поссорились?
Он смотрит на меня с таким видом, будто я капризная женщина, устраивающая скандал на пустом месте. И это бесит ещё больше.
— Ты думаешь, я тебе поверю? — я делаю шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Правда думаешь, что я куплюсь на эту историю про “я не смотрел”? Вы с Матвеем как сиамские близнецы. Ты всегда в курсе всего, что у него на уме. Не надо мне тут лапшу на уши вешать!
— Вер, ну правда, я не знаю, о чём ты…
— Ещё скажи, что ты не знаешь о разводе! — перебиваю я, и голос звучит громче, чем хотелось бы. Эхо разносится по коридору.
Олег замирает. Его лицо на секунду становится белым, потом снова наливается краской. Он отводит глаза, чешет затылок.
— Вы за кого меня держите? — продолжаю я, уже тише, но от этого не мягче. — За дуру? За безмозглую курицу, которая подпишет всё, что ей подсунут?