— Вер, я не…
— Ты принёс мне на подпись отказ от доли во всей сети ресторанов! — выдыхаю я и тут же замолкаю.
Слова повисают в воздухе. Я смотрю на Олега, но уже не вижу его.
Отказ от доли.
Но как? Если все рестораны оформлены на Матвея, как он мне говорил. Если я всего лишь управляющая, наёмный сотрудник. Как я могу отказаться от того, чего у меня нет?
Я пытаюсь осознать это, но картинка отказывается складываться в моей голове.
Я молчу. Просто стою с папкой в руках и не могу вымолвить ни слова. В голове шум, но сквозь него пробивается одна единственная мысль. Если Матвей приготовил для меня отказ от доли, значит, моя доля существует. Юридически. На бумаге. Просто всё это время он скрывал от меня правду.
— Вера? — голос Олега доносится будто издалека. — Ты чего? Что ты там говорила? Какой отказ? Ты чего несёшь?
Все эти годы. Все эти годы, пока я думала, что я просто наёмный работник, что у меня ничего нет, кроме управления одним рестораном… в это время у меня была как минимум половина бизнеса. Которую он скрывал. Которую он присвоил себе. Которую он сейчас хочет забрать, подсунув мне на подпись стопку документов.
Я поднимаю глаза на Олега. Он выглядит бледным, растерянным, явно не ожидавшим такого поворота.
— Убирайся, — говорю я тихо.
— Вер, давай спокойно все обсудим и…
— Олег, я сказала тебе уйти. Прямо сейчас. Иначе я вызову охрану.
— Вера, ты с ума сошла! — он пятится, натыкается спиной на стену. — Я так-то тоже работник тут и просто принёс бумаги, я ничего не…
— Пошёл вон! — мой голос срывается.
Олег сглатывает, поправляет пиджак.
— Ладно, ладно, — бормочет он, пятясь к выходу. — Ухожу. Сама потом пожалеешь. Вы с Матвеем оба с приветом. Помирились бы уже, сколько можно вас терпеть?
Он разворачивается и быстро скрывается за поворотом. Я слышу, как хлопает входная дверь, а потом тишина.
Я смотрю на документы. Если бы я не вчиталась. Если бы просто поставила подпись, как делала это сотни раз, слепо веря всему, что делает мой муж. Я бы лишилась всего. Сама. Добровольно. По собственной дурости.
Возвращаюсь в кабинет. Аня сидит на диванчике, болтает ногами. При виде меня её лицо вытягивается.
— Мам, а дядя Олег уже ушёл? — спрашивает она.
— Да, — голос звучит глухо. — Ушёл.
— У вас все нормально? Я слышала, вы кричали…
— Все хорошо, Ань, — я подхожу к столу, кладу папку. — Просто обсуждали рабочие моменты.
Она хмурится, но не задаёт больше вопросов. Только смотрит на меня настороженно.
Я достаю телефон. Открываю папку и фотографирую каждый лист, который может помочь делу. Фотографирую внимательно, чтобы было видно все цифры, все печати и подписи.
Потом открываю чат с Мариной Андреевной и отправляю.
Пишу коротко.
“Матвей прислал друга с документами. В нем был документ на отказ от доли ресторанов. Я не подписала. Документы у меня”.
Отправляю.
Смотрю на экран. Через минуту приходит ответ.
“Хорошо. Завтра разберёмся, что это за документы. Не подписывайте ничего”.
Я кладу телефон на стол. Сажусь в кресло. Смотрю на папку.
Все эти годы он заставлял меня чувствовать себя наёмным работником. А потом и вовсе говорил, что я без него никто. Пустое место.
Он все знал и молчал. Пользовался моей доверчивостью, нашими отношениями, моей занятостью, моим нежеланием вникать в юридические тонкости. А также моей абсолютной верой и любовью к нему.
Я закрываю глаза.
В ушах всё ещё звучит его голос: “Ты без меня никто”.
Ложь. Всё было ложью. С первого и до последнего слова.
Глава 32
Вера
Я смотрю на папку с документами, и внутри меня всё кипит. Руки дрожат, но я заставляю себя дышать ровно. Глубоко. Медленно.
— Ань, собирайся, — говорю я, не оборачиваясь. — Мы едем домой.
— Уже? — она зевает и трет глаза кулачком. — А ты закончила с работой?
— Да, милая. Я все сделала, что хотела.
Я убираю папку с документами в сумку, поверх своих бумаг. Беру ключи и телефон. Аня спрыгивает с диванчика, натягивает куртку.
— Мам, а папа дома?
— Не знаю, — отвечаю честно. — Скоро узнаем.
Мы выходим из ресторана. Холод обжигает лицо. На небе ни звезды, только тяжелые тучи. Ветер пронизывает до костей. Я открываю Ане заднюю дверь, она забирается на сиденье, пристегивается и тут же закрывает глаза.