— Вера, это рабочие моменты, — говорит он ровно. — Ты же знаешь, что в ресторанах постоянно что-то меняется…
— Не ври мне! — перебиваю я. — Если ты планировал обвести меня вокруг пальца, то тебе стоило найти кого-то другого, чтобы подсунуть мне эти бумаги.
Я делаю шаг вперёд, сокращая расстояние. Теперь я стою так близко, что чувствую запах его одеколона, который сейчас вызывает только тошноту.
— Ты думаешь, я дура? — я смотрю ему прямо в глаза. — Думаешь, я подпишу всё, что мне подсунут, не глядя? Хватит играть со мной, Матвей.
Он молчит. Смотрит на меня исподлобья. Я вижу, как напрягаются его челюсти, как желваки ходят ходуном.
— Прекрати эти игры, — продолжаю я, и голос становится тише, но от этого не мягче. — Ты расторг договоры с поставщиками. Ты посылаешь ко мне своего дружка с непонятными бумагами. Чего ты добиваешься? Чего ты хочешь?
Матвей медленно встаёт с дивана. Теперь мы стоим друг напротив друга. Между нами только журнальный столик и эти чёртовы бумаги.
— Ты сама не понимаешь, что творишь, — говорит он, и в его голосе появляется знакомое пренебрежение. — Без меня у тебя всё пойдет наперекосяк. Посмотри. От тебя даже поставщики уходят. Ты без меня ничего не можешь.
Он усмехается. Криво, злобно.
— Именно из-за тебя у меня эти проблемы, Матвей, — говорю я и внутри всё дрожит, но я не позволяю себе отступить. — Это ты расторг контракты. Это ты позвонил всем поставщикам.
— И это только начало, Вера, — хрипит он, подступая еще ближе ко мне. — Я уничтожу все, что тебе дорого, если ты не успокоишься.
Глава 33
Вера
Я стою напротив него, и воздух между нами плавится от напряжения. Между нами журнальный столик, разлетевшиеся бумаги и тяжелый, спертый воздух, который невозможно вдохнуть.
Матвей смотрит на меня исподлобья. Желваки ходят ходуном. Губы сжаты в тонкую нитку. Он молчит.
— Ты уничтожишь всё, что мне дорого? — повторяю я его слова. Голос звучит ровно, хотя внутри всё дрожит. — Это угроза, Матвей?
Он открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент в кармане его домашних шорт разрывается телефон.
Резкая, противная трель режет тишину. Матвей вздрагивает, достает его, смотрит на экран. Его лицо сразу же меняется. Он подносит трубку к уху и снова смотрит на меня в упор не моргая.
— Да, — говорит он коротко. Слушает внимательно. — Я понял, — его голос звучит тише, но жёстче. — Да. Скоро буду. Всё надо уладить.
Я смотрю на Матвея. На то, как напряжены его плечи. Как пальцы сжимают телефон.
— Я понял, — повторяет он.
Сбрасывает звонок и убирает телефон в карман.
— А с тобой я ещё не закончил, — цедит он сквозь зубы. — Запомни это, Вера.
Он проходит около меня, задевая мое плечо, и выходит из гостиной. Я слышу его шаги в коридоре, потом в спальне. Как открывается шкаф и шуршит одежда.
Я стою, не двигаясь, пытаясь осознать происходящее. Только пальцы сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони.
Через несколько минут он возвращается. Уже в джинсах, тёмном свитере. Он останавливается в дверях. Смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом. Губы поджаты. В его глазах ненависть? Нет. Больше похоже на бешенство оттого, что я посмела дать ему отпор.
— Ты пожалеешь, — бросает он.
Берёт ключи с тумбочки. Разворачивается, рывком открывает дверь и выходит. Входная дверь громко хлопает, что даже я вздрагиваю. Щёлкает замок. И в квартире повисает тишина.
Я стою посреди гостиной. Смотрю на дверь, за которой он только что скрылся. И чувствую, как внутри всё обрывается.
Что это было? Кто звонил? Какое дело они должны “уладить”? Опять что-то против меня? Против ресторана?
Абсурд. Всё это, сплошной абсурд.
Всё происходящее кажется каким-то чудовищным, нелепым спектаклем, в котором я играю главную роль и не понимаю, как это всё закончить.
Я опускаюсь на край дивана. Смотрю на разлетевшиеся по полу бумаги. На папку, которую бросила на стол. Мои руки дрожат, но я заставляю себя взять документ, из-за которого всё вспыхнуло.
Отказ от доли.
Перечитываю строчку за строчкой. Всматриваюсь в цифры, в проценты, в юридические формулировки.
У меня есть половина всего этого бизнеса, а не просто управление, не просто должность наёмного сотрудника. Реальная доля в сети ресторанов.
Я закрываю глаза.
Как? Как я могла не знать?