— Тогда так. Сейчас заходим, быстро собираем самое нужное и уезжаем. Пока он не вернулся.
Аня кивает и первой выпрыгивает из машины. К подъезду мы идём молча. В лифте она прижимается ко мне плечом. Я обнимаю её, чувствуя, как сильно бьётся её сердце. Или моё? Уже не разобрать.
Дома всё так же тихо. В прихожей нет его вещей, значит, не возвращался. Или забегал и снова ушёл. Мне всё равно.
— Иди собирай вещи, — говорю я. — Бери только самое нужное. Остальное потом заберём.
— Хорошо, — она убегает в свою комнату.
Я остаюсь в коридоре. Достаю телефон. Нахожу номер отца. Палец зависает на секунду. Как ему объяснить? Он всегда считал Матвея порядочным. Зять солидный, успешный. Папа не лез в наши отношения, доверял моему выбору.
Я нажимаю вызов.
— Верочка! — голос отца звучит бодро. — В такой час звонишь. Что случилось? У тебя всё нормально?
— Пап, — голос дрожит, но я заставляю себя говорить ровно. — Можно мы с Аней, поживём у тебя немного? Ну, в твоей городской квартире. Ты же сейчас на даче часто бываешь…
— Конечно, можно, — отвечает он без колебаний. — Ты чего, спрашиваешь? Квартира пустая, хоть сейчас приезжайте. Там чисто, я на прошлой неделе уборку делал. А что случилось-то, Вер? Почему не у себя? Поссорились с Матвеем?
Я закрываю глаза. Прислоняюсь спиной к стене.
— Да, пап. Поссорились. Там долго объяснять… всё сложно.
— Он тебя обидел? — голос отца становится жёстче. Я знаю этот тон. Он готов ехать, разбираться, защищать. — Руку поднял?
— Пап, я тебе потом обязательно все расскажу. Нам надо собираться с Аней. Но мне нужно, чтобы ты… — я запинаюсь, подбирая слова. — Чтобы ты пока поменьше с ним общался. Если он позвонит, ничего не говори про то, что мы к тебе переехали. Вообще, по возможности избегай разговоров. Хорошо?
Повисает пауза. Долгая, тяжёлая.
— Вера, ты меня пугаешь.
— Да всё хорошо, пап. Я просто… — я сглатываю ком, — Просто произошли события, которые я не могу игнорировать. И тем более простить.
— Ладно, — выдыхает он. — Я понял. Потом расскажешь, как будешь готова. Матвею ничего не скажу. Приезжайте хоть сейчас. Ключ у тебя есть.
— Спасибо, папа.
— Ты это… — он мнётся. — Ты если что, сразу звони. Я в любой момент приеду. Хоть ночью.
Я улыбаюсь сквозь подступающие слёзы.
— Хорошо. Я люблю тебя.
— И я тебя, дочка.
Я сбрасываю звонок. Смотрю на телефон секунду. Потом убираю в карман.
Матвей может приехать в любую минуту. Вернуться за вещами. Или чтобы устроить скандал. Или чтобы… я не знаю зачем. Но я не хочу, чтобы он застал нас здесь.
— Ань! — кричу я, проходя в спальню. — Ты собралась?
— Почти! — слышится из детской.
Открываю свой шкаф. Беру сумку, кидаю туда джинсы, свитера, бельё. Паспорт, свидетельства, деньги. Всё, что может понадобиться.
Последний раз оглядываю комнату. Нашу спальню. Где я столько лет спала рядом с человеком, которого больше не знаю.
Закрываю дверь.
Захожу к Ане. Она сидит на кровати, перед ней два пакета. В одном одежда, в другом учебники и планшет.
— Всё?
— Кажется, да, — она смотрит на свою комнату, на стены, на игрушки, которые остаются на полках.
— Идём.
Она молча кивает. Мы выходим в коридор. Я накидываю куртку, помогаю Ане застегнуться. Беру сумки. Бросаю последний взгляд на квартиру.
Смотрю на фотографии в прихожей. Где мы, такие счастливые на нашей свадьбе. Рождение Ани. Дима с медалью.
— Мам, — дёргает меня за рукав Аня. — Пойдём уже.
Я закрываю дверь. Дважды поворачиваю ключ.
— Пойдём.
Мы выходим из подъезда и идём к машине. Загружаем вещи в багажник. Аня забирается на заднее сиденье. Я сажусь за руль, завожу двигатель и направляюсь к отцовской квартире. Туда, где стены хранят старые воспоминания.
Выезжаю со двора. В зеркале заднего вида наш дом становится всё меньше, потом сворачивает за угол, исчезает.
Глава 39
Вера
По пути к отцу мы заезжаем в магазин. Берем все самое необходимое. Подъезжаем к дому. Это панельная пятиэтажка, каких тысячи в городе, но для меня этот дом всегда будет особенным. Во дворе, под окнами, все та же черемуха, как много лет назад. Те же скамейки у подъезда, те же качели во дворе, на которых я качалась. Паркуюсь, выключаю двигатель.
Беру сумки, и мы идем к подъезду. Поднимаемся на третий этаж. Я поворачиваю ключ в замке отцовской квартиры, и дверь открывается с тем самым протяжным скрипом, который я помню с детства.