Он делает шаг в комнату. Один. Потом второй. Я инстинктивно продолжаю отступать назад, упираюсь спиной в подоконник. Холод от стекла проникает сквозь кофту. Мне страшно. Так страшно, как не было никогда за все годы нашей совместной жизни.
— Ты, — голос Матвея хрипит, как у зверя. — Ты действительно сделала это.
Сжимаю пакет с костюмом Ани и чувствую, как бумажные ручки впиваются в ладони.
— Сделала что, Матвей?
— Не прикидывайся идиоткой! — он замахивается конвертом, швыряет его в стену. Бумаги разлетаются по комнате. — Ты подала на развод! Хорошо. Отлично, я бы сказал! Но тебе показалось этого мало! Вдобавок к этому ты решила еще и накатать заявление в полицию! Ты забыла, кто твой муж? Забыла, что я отец твоих детей?! Ты совсем умом тронулась от своей гордости?
— Я в своём уме. И дело не в гордости, а в справедливости, — говорю я тихо, и чувствую, как сердце колотится где-то в горле. — Ты подделывал мои подписи, Матвей. Скрывал мою долю. Угрожал мне. У тебя другая семья в конце-концов. И ты действительно думал, что я буду молчать, когда узнаю обо всем этом?
— Ты должна была молчать! — он делает шаг ко мне, и мне больше некуда отступать. — Ты ничего не докажешь, Вера! Ни-че-го. У меня лучшие адвокаты в городе. Они сотрут твои “доказательства” в пыль. Ты останешься ни с чем. Я сделаю так, что ты будешь работать за копейки у чужих людей.
— У тебя нет власти надо мной. Больше нет, — выдыхаю я.
— Нет власти? — он смеётся. Коротко, злобно, безумно. — Я тебя создал, Вера. Без меня ты никто. Я дал тебе всё. Дом, работу. А ты… ты меня предала.
— Это ты предал меня, — мой голос срывается, но я заставляю себя смотреть ему прямо в глаза. — Девять лет лжи. Другая женщина. Другой ребёнок. Ты украл у меня столько лет жизни, Матвей. У меня есть доказательства. И они уже у адвоката.
Я вижу, как он сжимает челюсти. Как желваки приходят в движение. Секунда и он резко разворачивается. Выходит из комнаты. Я слышу, как его шаги гремят по коридору. А потом звук, от которого у меня кровь стынет в жилах.
Грохот.
Он в кабинете.
— Доказательства? — кричит он из соседней комнаты и нервно смеется. — Какие доказательства, Вера? Бумажки? Вот эти клочки бумаги? Ты думаешь, это что-то значит? Я уничтожу любые твои доказательства. Поняла? Любые!
Я выглядываю в коридор. Дверь в кабинет распахнута настежь. Матвей разносит всё. Он вытаскивает ящики стола и переворачивает их. Бумаги, ручки, старые счета летят на пол. Он хватает папки с полок и швыряет их в стену. Следом на пол летит открытый ноутбук и с грохотом падает на пол. Я вижу, как его экран разбивается вдребезги.
— Ты думала, что сможешь меня переиграть? — кричит он, даже не глядя на меня. — Думала, я позволю тебе забрать то, что я строил столько лет? Отнять у меня то, что я создал?
Я смотрю, как он вытряхивает оставшиеся папки. Как хватает связку ключей, какие-то флешки. Складывает всё в большую сумку, которую неизвестно когда успел вытащить из шкафа. Он действует быстро. В каком-то бешеном темпе.
— Ты правда, думала, что найдёшь здесь что-то важное? — он прижимает папку к груди, усмехается. — Не надейся, Вера. Ничего важного ты здесь не найдёшь. Потому что всё важное давно хранится у меня.
Он врёт. Я знаю, что он врёт. Знаю, что он пытается убедить меня в своей правде, как делал это сотни раз до этого. Его голос убедительный, четкий.
— Ты ничего не получишь, — говорит он, почти ласково, оглядываясь на меня. — Ни ресторанов, ни квартиры. Даже детей не получишь, если я этого захочу.
— Что ты сказал? — я не верю своим ушам.
— А что? — он пожимает плечами. — Мои адвокаты умеют работать. Не думала же ты, что я так легко спущу тебе это все с рук?
— Ты чудовище, — шепчу я. — Ты сошел с ума.
— Я тот, кто заботится о своей семье. А ты пытаешься её разрушить.
— Матвей, прекрати! — мои нервы не выдерживают. — Ты ничего не добьёшься своими угрозами!
— А я и не пытаюсь ничего добиться!
Я смотрю на его лицо. Оно красное, перекошенное, на лбу вздулись вены.
— Я просто хочу, чтобы ты знала, что тебе ничего не останется. Я уничтожу всё. Если это сделаю не я, то… найдутся люди.
Он отбрасывает в сторону последнюю папку и выпрямляется. Оглядывает учиненный им погром. Кабинет похож на поле боя.
— Забирай, — говорит он, указывая на пол. — Это всё, что тебе достанется. Мусор. Пустые бумажки, в которых нет абсолютно ничего. Пустота.