— И что ты сделаешь? — я смотрю на него. — Ты думаешь, он будет сидеть и спокойно слушать? Он начнёт врать, манипулировать, навязывать свою версию…
— А я и хочу услышать его версию, — он пожимает плечами. — Узнаю, что вообще у него в голове и есть ли в нём хоть капля совести. Но без глупостей, обещаю.
Он отходит к окну, смотрит на улицу. Кухня освещена тусклым светом, и его силуэт кажется мне очень взрослым. Слишком взрослым для шестнадцати лет.
— Завтра встречусь с ним, — говорит он, не оборачиваясь. — Посмотрим, что он скажет.
— Ты хотя бы обещай, что не будешь провоцировать его, — говорю я тихо.
— Не буду, — Дима поворачивается. В его глазах что-то меняется. Появляется решимость, смешанная с холодным спокойствием. — Если он начнёт, я отвечу. Драться с ним не буду. Мы же люди, а не звери.
— Дима, — я подхожу к нему, беру за плечи. — Обещай мне, что если он сделает хоть что-то не так, то ты уйдёшь. Не пытайся быть героем.
— Хорошо, мам. Я просто хочу, чтобы он ответил за то, что сделал. И не только перед тобой, но и перед Аней. Вы не заслужили такого отношения.
Глава 43
Дима
Голова тяжёлая, будто в неё налили свинца. Я открываю глаза и несколько секунд тупо смотрю в потолок. Сначала не могу понять, где я. Оглядываюсь. Точно, я приехал домой.
Вчерашний день возвращается рваными кадрами. Кабинет отца в бумажном крошеве. Мать, прижатая к стене. Рука отца на её горле.
Я сажусь на кровати так резко, что в висках начинает стучать. Всё, что было после того, как я оттолкнул отца от матери, помню смутно. Но его глаза были бешеные, стеклянные. Я никогда не видел его таким. Потом был долгий разговор на кухне. Мама рассказывала, а я слушал и не верил. В такое вообще сложно поверить. И если бы я не стал свидетелем….
Смотрю прямо перед собой и не могу осознать, что человек, которого я считал примером, на которого равнялся, на которого хотел быть похожим, оказался… чудовищем.
Мой прежний мир рухнул. Да что там? Он разлетелся на части и как собрать все воедино я не имею ни малейшего понятия.
Вчера мама уехала обратно к деду. Забрала после школы Аню и уехала. Она звала меня с собой, но я отказался. Я остался здесь. Не из принципа, а потому что мне жизненно необходимо снова увидеть отца и все прояснить. Мама просила не делать этого, но я настоял. Не из упрямства. Я просто должен знать правду.
Встаю. Шея затекла, плечо ноет, похоже, я спал в неудобной позе. Иду в ванную, плескаю холодной водой в лицо. Смотрю на себя в зеркало. Красные глаза, под ними круги. Выгляжу как после тяжёлого спарринга. Только синяков нет.
Беру телефон и смотрю непрочитанные сообщения. Мама написала: “Ты как? Я доехала, всё нормально. Аня уснула. Пожалуйста, не делай глупостей. Я люблю тебя”.
Пишу ей: “Всё ок. Он не возвращался домой”.
Сам не спал до двух ночи, вслушивался в тишину. Ждал.
Отец не пришёл.
Я смотрю на экран телефона и набираю его номер.
Гудки. Длинные. Один, второй, третий, четвёртый. “Абонент недоступен”.
Конечно. Недоступен. Печатаю сообщение:
“Нужно поговорить. Перезвони”.
Отправляю и убираю телефон в карман.
Может, он спит у неё. У этой своей новой пассии. В квартире, которую он ей купил.
Мысль обжигает, но я заставляю себя собраться и не накручивать. Тренер на сборах всегда говорил: “Контроль эмоций — половина победы”. Сейчас мне это нужно как никогда.
Я захожу в гостиную, сажусь на диван и откидываюсь на подушку. Смотрю в потолок. В груди глухая, тягучая злоба, которая сидит под рёбрами и не отпускает.
В кармане вибрирует телефон. Я дёргаюсь, думая, что наконец-то отец написал. Смотрю в экран, нет, это Коля.
“Димон, ты в городе, да? Говорят, тебя отпустили на пару дней. Погнали в боулинг в час. Пашка, Серёга, все будут”.
Смотрю на сообщение. Боулинг. Ещё вчера утром я бы обрадовался. Рванул бы, не думая. А сейчас я чувствую себя так, будто моя жизнь перевернулась с ног на голову.
Пишу: “Не уверен, давайте потом”.