Тут же прилетает ответ:
“Когда потом? И так не видели тебя, кажется, сотню лет. Давай, не ломайся. Мы без тебя не начнём”.
Усмехаюсь. “Не ломайся”. Если бы все дело было только в этом.
Мне сейчас вообще не до боулинга. Но сидеть в пустой квартире и ждать, когда отец соизволит ответить, тоже нет сил. Стены давят.
Решаю выйти.
Я иду в свою комнату. В коридоре смотрю на фотографию родителей. Когда мой отец успел превратиться в чудовище?
Телефон снова вибрирует. Коля:
“Дим, мы выдвигаемся. Приходи хотя бы на час. Ждем”.
Одеваюсь. Иду в прихожую, натягиваю кроссовки, толстовку. Ключи от квартиры кидаю в карман. На секунду замираю у двери в кабинет. Вижу через щель разгром, который отец оставил после своего ухода. Разбитый ноутбук, бумаги на полу. Тяжело вздыхаю.
Закрываю дверь и выхожу на улицу. Ветер холодный. Настолько, что меня пробирает до костей. Иду на автобус. В голове шум. Перебираю варианты. Что скажу отцу, если он всё-таки возьмёт трубку. Что я хочу услышать? Что он раскаивается? Нет. Мне никуда не уперлись его раскаяния. Да и скорее всего, он будет врать или давить. Но точно не скажет правду.
Глава 44
Дима
Боулинг-клуб находится в торговике неподалеку от центра города. Прихожу ровно к часу. Ребята уже внутри. Я слышу их голоса доносящиеся из зала. Захожу. Коля машет рукой, жуя чипсы. Пашка и Серёга натягивают ботинки.
— О, Димон! — Коля хлопает меня по плечу. — А мы думали, ты уже не придешь. Ты ж вечно занят, на сборах там геройствуешь.
— Есть такое, — говорю коротко.
— Дела у спортсмена, — Серёга усмехается. — Тренировки там, режим. Нет времени на обычную жизнь.
— Типа того.
Сажусь на край дивана, не снимая куртки. Паша поднимает голову.
— Ты чего такой мрачный? Опять с предками разругался?
Я смотрю на него. На их беззаботные лица. Сказать? Не сказать? Они мои друзья, но… надо ли им это? У Пашки мама с отчимом, у Коли родители в разводе, но он к этому относится просто, по философски: “Ну разбежались и разбежались. Я-то здесь при чём?”. Серёга вообще живёт в идеальной семье, где папа приносит деньги, а мама печёт пироги.
— Всё нормально, — отвечаю, чтобы не грузить ребят своими проблемами. — Давайте играть.
Беру шар. Первый бросок получается кривой, сбиваю две кегли. Сегодня я явно не в форме. Второй уже выходит получше. Ребята хохочут, подкалывают. Я стараюсь отключиться, но тревожные мысли не дают покоя.
Мы играем дальше. Коля рассказывает, как познакомился с какой-то девчонкой в интернете. Пашка жалуется на тренера по футболу. Серёга молчит, но при этом выбивает страйк за страйком.
Телефон вибрирует в кармане так неожиданно, что я аж подпрыгиваю.
Достаю его и смотрю на экран. Всё внутри обрывается.
“Папа”.
— Играйте пока, я отойду на минутку, — говорю, отходя к стене.
— Давай быстрее, скоро твоя очередь, — кричит Коля.
— Хорошо, — бросаю я даже не оборачиваясь.
Они не задерживают внимание на мне и сразу продолжают играть дальше.
Нажимаю “ответить”.
— Да.
— Дима, — слышу спокойный голос отца. — Я получил твое сообщение.
Я прижимаю палец к свободному уху, чтобы заглушить шум зала.
— Я хочу встретиться и поговорить.
— О чём? — в его интонации появляется лёгкое напряжение.
— О вчерашнем. И не только.
— Дима, может, тебе не стоит все же лезть во взрослые дела? Ты ещё многого не понимаешь.
— Я достаточно понимаю, чтобы сделать выводы из того, что я видел вчера вечером, — мой голос становится жёстче. — Ты вчера сказал, что мы поговорим. Так что говори, где и когда?
В трубке повисает тишина. Я даже не слышу его дыхания.
— Хорошо, — наконец он говорит. — Давай в центральном ресторане. Через час. Но если ты придешь и будешь устраивать истерики как неадекватный подросток, вместо конструктивного диалога, и не пытаясь меня выслушать, то можешь даже не приезжать. Понял?
— Понял.
— Хорошо. Жду.
Он сбрасывает.
Я стою, сжимая телефон. Пальцы дрожат от злости. Она копилась внутри со вчерашнего вечера, а теперь рвется наружу.
— Димон, ты чего? — Коля подходит ближе. — С кем это ты так?
— С отцом.
— С отцом? — Пашка поднимает бровь. — Вцепились, что ли? Вы же вроде всегда нормально общались.
— Всё меняется, — отвечаю я коротко.
— Ладно, пошли играть, — Серёга берёт шар. — У нас последний раунд.