Смотрю на них. На их беззаботные лица. На Колю, который жуёт чипсы. На Пашку, который уже отвлёкся на телефон и что-то с улыбкой пишет. На Серёгу, которому лишь бы выиграть.
— Ребята, я пошел.
— В смысле пошел? — Коля роняет пакет. — Ты ж только пришёл.
— Мне надо с отцом встретиться и поговорить.
— Дим, да подожди, — Коля берёт меня за локоть. — Ты серьёзно? Какие разговоры? Ты на выходные всего на пару дней приехал. Давай потом всё уладишь? Завтра с отцом встретишься. Мы сколько не виделись?
— Я сказал, мне надо идти, — выдёргиваю руку.
— Димон, ты чего такой дерзкий? — Пашка поднимается. — Мы же тебя по-человечески звали. А ты в гневе непонятном.
— Ребят, — я смотрю на них. — Позже поговорим.
— Дим, постой, — Серёга тоже подходит. — Ну не кипятись. Мы не хотели тебя задеть. Но если у предков проблемы, пусть они сами разбираются. Тебе-то чего влезать? Ты пацан ещё.
— Ладно, пусть идет, — говорит Коля. — Напиши потом, что там как. Конечно, разборок с родителями никому не пожелаешь, но ты все равно сильно не встревай. Это их жизнь. Потом виноватым будешь во всем.
Коля хлопает меня по плечу.
— Ладно, пошли, ребят. Еще пара раундов, и может, я вас всех уделаю.
— Не в этой жизни, — усмехается Серёга, предвкушая очередной страйк.
Я смотрю на уходящих ребят еще минуту, а потом делаю глубокий вдох и выхожу в коридор к эскалатору. Спускаюсь.
До ресторана минут тридцать пешком. Решаю не брать такси, нужно проветрить голову. Шагаю по улице, руки в карманах куртки.
Прихожу в центральный ресторан. Администраторы встречают меня с улыбкой.
Я поднимаюсь на второй этаж. Коридор пуст. Стучу в кабинет отца, но в ответ тишина. Открываю дверь. Никого.
Сажусь в кресло у окна. Здесь пахнет его одеколоном и бумагой. На столе стоит наша семейная фотография, где мы вчетвером счастливые и улыбчивые. Смотрю и не могу представить, что этот человек вчера держал маму за горло.
В висках начинает пульсировать. Я жду.
Минуты ползут слишком медленно. Пять, десять, пятнадцать. Думаю, может, он передумал и не придёт. Может, просто сказал, что готов встретится, чтобы отделаться от меня.
Слышу шаги в коридоре.
Тяжёлые, уверенные. Его шаги.
Дверь открывается.
Отец стоит на пороге. Волосы зачёсаны назад, лицо отдохнувшее. Выглядит как будто только что вернулся с курорта. Как будто вчера ничего не было.
— Ну, здравствуй, сын, — говорит он, закрывая дверь. — Я так понимаю, что ты готов начать наш разговор?
Мы смотрим друг на друга. Между нами стол и дикое напряжение.
— Главное, чтобы ты был к этому готов, — бросаю я с ненавистью.
Глава 45
Дима
Дверь закрывается. Щелчок замка звучит как первый удар гонга перед боем. Я не встаю. Сижу в его кресле и смотрю на него снизу вверх. Отец вешает куртку, садится напротив.
— Ну, — он откидывается на спинку, кладёт ногу на ногу. — Выкладывай. Что именно ты хочешь узнать?
— Ты знаешь что.
— Не знаю, — он смотрит мне прямо в глаза. Не моргает. — Просвети, раз уж такой взрослый и сам просил о взрослом разговоре.
Узнаю эту старую его привычку. Заставить другого человека говорить первым. Выведать информацию. Он всегда так делает во время переговоров. Молчит до последнего и ждёт, пока собеседник раскроет карты.
— Вчера. Что ты делал в кабинете?
— Общался с твоей матерью.
— Общался? — я подаюсь вперёд, опираюсь локтями на стол. — Ты держал её за горло. Я видел своими глазами. Не надо мне врать.
Отец молчит. Смотрит в сторону, на окно. За стеклом серое небо, ветер гонит облака. Потом переводит взгляд обратно ко мне.
— Дима, ты не знаешь всего. Та ситуация, была вырвана тобой из контекста.
— Из какого контекста? — мой голос срывается, но я сразу беру себя в руки. Спокойно. Только спокойно. Он не должен видеть, что я на взводе. — Объясни мне. Мне уже шестнадцать. Я не маленький. Объясни, как здоровый мужик может душить женщину. Мать своих детей.
Он выдыхает. Проводит ладонью по лицу.
— Твоя мать… она затеяла неприятные вещи. Она подала на развод, хочет отобрать у меня бизнес. Ты понимаешь, что это значит? Нашу семью, всё, что я строил годами, она хочет уничтожить одним своим необдуманным действием.
— Она хочет уничтожить? — я усмехаюсь. — А может это ты хочешь всё уничтожить?