А потом я поехала к Марине Андреевне. Адвокат встретила меня в своём кабинете, выслушала, не перебивая. Записала всё, что я рассказала. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то тёмное, когда я описала, как Матвей сжимал моё горло.
“Это всё меняет”, — сказала она. “Это уже не просто мошенничество, это уголовное дело. Побои, угрозы, насилие. Мы приобщим всё к делу”.
Я кивнула, чувствуя, как внутри поднимается холодная, отрезвляющая волна. Она сказала, что подаст ходатайство о запрете на приближение, что нужно зафиксировать всё в полиции. Ещё один шаг в неизвестность.
Я не слышу, как открывается дверь.
Не слышу шагов в коридоре.
Только чувствую, знакомые, тёплые руки, которые ложатся мне на плечи. Я вздрагиваю, но сразу узнаю это прикосновение.
— Ты тихо вошёл, — шепчу я, накрывая его руки своими.
— Не хотел тебя пугать. Прости, — Дима обходит стул и садится рядом. — А ты чего тут сидишь?
— Ждала тебя.
Он придвигает стул вплотную, кладёт локти на стол, сцепляет пальцы в замок. Смотрит на меня своими уставшими глазами.
— Ты поговорил с ним? — спрашиваю я осторожно, хотя внутри всё сжимается.
— Поговорил.
— И?
Он молчит секунду. Проводит ладонью по лицу, трёт переносицу.
— Я надеялся, что он хотя бы передо мной… ну, раскается. Расскажет все как есть, — тихо говорит Дима. — Или сделает вид, что сожалеет. Скажет, что был не прав, был на эмоциях. Что любит нас. Но он даже не пытался.
Он замолкает. Я смотрю на его острые скулы, на волевой подбородок. Он так похож на Матвея в молодости.
— Я сказал ему, чтобы он оставил нас в покое, — продолжает Дима. — Чтобы не трогал тебя и Аню. А он… он сказал, что я пожалею. Что я не ту сторону выбрал. Как будто это война, мам. Как будто мы враги.
Он сглатывает. Я вижу, как опускается его кадык. Как напрягаются желваки.
— Я не хочу его больше видеть, — говорит он, и в его голосе нет колебаний. — Никогда.
Я молчу. Потому что не знаю, что сказать. Потому что внутри меня всё переворачивается от мысли, что мой сын только что, по сути, похоронил отца. Не физически. Хуже. Морально.
— Я с тобой, мам, — шепчет он. — Такого отца мне не надо. Слышишь? Не надо.
Я киваю, потому что если открою рот, то разревусь.
— Мы справимся, — говорю я наконец, отстраняясь и вытирая щёки тыльной стороной ладони. — Мы справимся. Вместе.
— Вместе, — кивает он.
В дверях кухни слышен тихий скрип. Мы оба поворачиваемся.
Аня стоит на пороге в пижаме, растрёпанная. Она смотрит на Диму, потом на меня, потом снова на Диму. И вдруг её лицо озаряется такой чистой детской радостью, что внутри меня все сжимается.
— Дима! — она бросается к нему, повисает на шее. — Ты приехал! Ты правда приехал! Мама сказала, что ты в городе и приедешь сюда, но я думала, ты не приедешь!
— Сюрприз, — улыбается он, гладит по голове. — Как ты, маленькая?
— Нормально, — Аня отступает на шаг и смотрит на него снизу вверх. Потом переводит взгляд на меня. На мои красные глаза. На лицо Димы. И улыбка медленно сползает с её лица. — Вы говорили про папу?
Она сжимает край пижамы. Смотрит на Диму.
— Дима, ты злишься на папу?
Дима молчит секунду. Потом наклоняется, чтобы быть с ней на одном уровне. Берёт её за плечи.
— Ань, — говорит он мягко. — Папа поступил плохо. Очень плохо. Он обидел маму. И нас с тобой.
Аня замирает. Её губы начинают дрожать.
— Но мы справимся, — Дима сжимает её плечи чуть крепче, ободряюще. — Слышишь? Мы справимся. У нас есть мама. И мы есть друг у друга. Мы семья, Анька. Настоящая. А он… он сам выбрал уйти.
Аня смотрит на него долго, пристально. Потом бросается ему на шею. Обнимает так крепко, что Дима едва удерживает равновесие. Я вижу, как её плечи начинают трястись.
— Всё будет хорошо, — шепчет она ему в плечо. — Я не буду плакать.
— И не надо, — Дима гладит её по спине. — Мы же сильные. Но если очень захочется, то можешь. Хорошо?
Она кивает. Отстраняется.
— Хорошо, — говорит она тихо. — А ты надолго приехал?
— Мам, — говорит он вдруг. — Я тут подумал… Может, мне не уезжать? Пока всё не решится. Я могу взять паузу в тренировках. Поговорю с тренером, объясню ситуацию. Он поймёт.
Я поднимаю голову. Смотрю на него в упор.
— Нет.