Он точно знал о последствиях, когда творил все это.
А Настя? Она непроходимая дура. Всегда была дурой. О чем она вообще думала, когда творила все это? Что, если переведёт сына в школу Ани, то наши дети подружатся? Что Вера всё узнает, и я бросив всё прибегу к ней?
Не прибегу. Потому что не люблю её. Никогда не любил. Она была просто… удобной. Рядом. Всегда доступной. Всегда согласной. Но слишком назойливой.
Я бросаю взгляд на дверь отдела. Надо что-то делать. Надо выбираться.
Но как? Подписка о невыезде. Паспорт, наверное, уже в базе. Границы закрыты. Легально не уйти. Нелегально ехать, это потерять всё. Окончательно. Стать беглецом. Человеком без имени, без страны, без прошлого.
Я делаю шаг с крыльца.
И замираю.
Прямо передо мной, на нижней ступеньке, стоит Суворов.
Я узнаю его мгновенно. Он делает несколько шагов ко мне навстречу и останавливается. Его плечо почти касается моего.
— Ну, здравствуй, Матвей, — говорит он негромко. — Давно не виделись.
Он ухмыляется и проходит мимо.
Я стою, не в силах пошевелиться. Внутри всё кипит. Бросает в жар. Ладони мгновенно становятся влажными. Сердце колотится где-то в горле, мешая дышать.
Что он делает в полиции?
Зачем он пришёл? Его тоже вызвали?
Или… он сам? Узнал, что против меня начато дело, и решил нанести ответный визит?
Мыслей слишком много. Они сталкиваются, рассыпаются, не давая уцепиться ни за одну.
Я поворачиваю голову. Суворов уже скрылся за стеклянной дверью.
Вот и всё.
Я выдыхаю. Воздух выходит со свистом.
Теперь точно всё.
— Твою мать, — шепчу я в пустоту. — Твою мать!
Достаю телефон. Пальцы трясутся. Набираю номер Олега, сбрасываю, набираю снова.
— Матвей? — голос Олега звучит встревоженно. — Ты уже вышел? Что там?
— Всё, — говорю я, и мой голос садится. — Суворов здесь. Только что прошёл мимо меня в отделение полиции.
— Что? — Олег замолкает. Я слышу его дыхание. — Он… он в курсе дела?
— Не знаю, — я сжимаю телефон сильнее. — Но если он даст показания… Олег, ты понимаешь…?
— Понимаю.
— Нам конец.
— Может, попробуем договориться? — голос Олега становится тише, почти умоляющим. — Матвей, у него же есть слабые места. Каждый человек уязвим. Может, мы сможем…
— С ним? — я усмехаюсь. Горько, зло. — С Суворовым не договориться, если уже что-то идет не так. Ты же знаешь.
Олег молчит.
Я поднимаю голову, смотрю на небо. Серое, тяжёлое, бесконечное.
— Ладно, — говорю я. — Я сейчас приеду к тебе. Нужно придумать новый план.
— Какой план? — в голосе Олега слышится отчаяние. — Матвей, какие планы? Сейчас все против нас. И Суворов, и Вера, и прокуратура. Мы в мышеловке.
— Пока мы дышим всегда есть план, — отвечаю я. Хотя сам уже не верю в эти слова. — Жди.
Сбрасываю вызов.
Иду к машине. Ноги ватные, голова тяжёлая. Сажусь за руль, смотрю на здание полиции в зеркало заднего вида.
— Вера, — шепчу я. — Что же ты наделала?
Завожу двигатель. Выезжаю со стоянки.
Город за окном плывёт. А я еду в никуда. Потому что все дороги теперь ведут только в одну сторону. И там, в конце, нет света.
Глава 49
Вера
Утро начинается с тишины. Странной, непривычной, почти пугающей. Я отвела Аню в школу, а Дима ушёл к друзьям, сказав, что ему нужно проветрить голову перед отъездом на сборы. И сейчас я осталась одна.
Сижу на диване в гостиной, поджав под себя ноги. На мне домашняя вязаная кофта, волосы собраны в небрежный пучок.
Передо мной на журнальном столике разложены документы. Где-то в груди пульсирует глухая, холодная боль. Не от обиды. От осознания того, как долго я была слепа.
Телефон на столе оживает, заставляя меня вздрогнуть. Смотрю на экран.
Незнакомый номер.
Я сбрасываю вызов. Не хочу ни с кем говорить. Не сегодня. Но телефон не унимается. Звонит снова. И снова.
— Алло, — отвечаю я резче, чем планировала.
— Вера Александровна? — женский голос, сбивчивый, с надрывом. Я не сразу узнаю его. — Это Настя. Громова. Мать Егора.
Я молчу. Пальцы сжимают телефон.
— Не бросайте трубку, — быстро говорит она, и я слышу, как её голос дрожит. — Пожалуйста. Я хочу с вами поговорить.
— О чём?
— Я…, — она замолкает. В трубке слышно её дыхание. Неровное, сбивчивое. — Я не знаю, как начать.