- Я пойду, - говорю и мой рот накрывают его губы. Отвечаю. Машинально по привычке. Кладу руку ему на шею, чувствую как его трясёт от возбуждения. Мое тело тянется к нему. Само, как намагниченное. Привычка отточенная годами повторений.
Он отрывается от губ и целует в шею.
- Вкусно, пахнешь, тебе подходит. Сладкая. Люблю.
От его слов мир переворачивается, все защиты, все планы осыпаются пеплом.
Понимаю, что не права. Но его запах, его губы, его руки утягивают.
Такого давно не было. Все эмоции обострились, наверное у него тоже.
- Идем,- говорит он, берет меня за руку и ведёт на парковку.
Мы едем домой. Страх и радость, все смешалось. Что делать?
Что мне делать?
Когда под кожей пульсирует – люблю, все еще люблю...
Работа
Прошло несколько дней. Они были сумасшедшими, но уже по другому.
Мы не отлипали друг от друга, как раньше. Я поняла для себя одно – я чувствую себя живой когда забочусь о ком-то.
С таким удовольствием готовила своему мужу завтраки, после наших ночей - чувственных, нежных, наполненный теплом его ладоней.
Потом приехала Сонечка – наша дочь. Она учится на актрису. Платно. Она талантливая девочка, но конкурс на место огромный. Решили оплачивать её обучение.
Она мне сказала:
- Мам тебе тоже надо на курсы актерского мастерства. Ты зажатая. Эмоций в тебе мало.
Не обидно даже. Дети. Может она и права, я горячая внутри, но снаружи…боюсь выплескивать свои эмоции. Только Андрей может меня "раскачать". Для остальных - холод.лед.
Спорить не стала с ней. Ушла в теплицу и проковырялась до самого вечера.
Спины дотронулась бархатная хрипотца его голоса:
- Привет, Копатыч.
- Шехов, не слишком ли ты стар, чтобы Смешариков упоминать? - Я подошла к нему, поцеловала, стараясь не замарать грязными перчаткми его дорогую белоснежную рубашку.
- Я тут подумал над твоей просьбой…Красновский готов взять к себе на работу.
- Работать у твоего друга? Ну ты даешь.
- А ты сходи к нему. Я сказал, что ты ищешь работу. Может что-то интересное предложит.
- Ну…
Красновский мне не очень нравился. Мужчина, который жил десять лет на две семьи. Я вообще против таких друзей.
- А что он мне хочет предложить? – Шехов в ответ лишь пожал плечами.
Мы зашли в дом. Дочка приготовила ужин. Я накрыла стол в беседке.
Вся семья дома. Ощущение уюта. Так тепло стало, словно кто-то включил свет в темной комнате и этот свет разлился по всему телу.
Я посмотрела на мужа и мысленно сказала:
Спасибо мой родной, за то что выбрал нашу семью.
Мы наслаждались греческим салатом и пастой с морепродуктами, под ногами мои полосатики. Солнце садилось. Красиво.
Внезапно Шехов взял телефон, замявшись попросил отойти.
- По работе, - кинул он удаляясь.
- Говори тут, - машинально ответила я.
- Орать буду, не хочу портить вам вечер. – Он поцеловал дочь в макушку и ушел.
Я проследила за ним глазами.
Предательство – рана, которая затягивается очень долго.
- Мам…
- Чего, Сонечка?
- Что это был за кринж?
- Ты про что?
- Ну ты типа изменила папе. Тут на ушах все стояли.
Я выдохнула, ничего ей объяснять не буду. Каким бы не был Шехов, настраивать против него не стану.
Все мои слезы, все переживания – за пределами её видимости.
Может поэтому она считает меня холодной? Я подцепила вилкой сыр.
- Если мы разойдемся, ты меня поймешь?
Я посмотрела на дочь. Глаза у неё в точности как у Андрея. А вот овал лица мой.
- Нет, мам ты чего? В смысле? Разделите имущество, разъедетесь и что потом? У меня мачеха будет?
Я промолчала. Соня ушла. Андрей так и не пришёл обратно, я собрала посуду и вернулась домой.
Потом пошла в прачечную и тут. Блядь! Слов нет. Трусы. Розовые ниточки. Такого мерзкого оттенка неоновой фуксии. Не мои.
Беру их в руку иду и кидаю на пол перед Андреем, смотрящим футбол на диване.
- Это что такое?
- Ты чего?
Меня трясет. Понимаю, что это совсем недавно случилось. И когда он успел?
- Сооонь..- заорал Шехов, - сюда иди.
Когда дочь подошла он спросил:
- Ты свои трусы в прачечной оставила?
Соня прикрыла глаза – признак мыслительный дейтельности.
- Ну да, я.
- Доча, блин. не раскидывай свои труханы. У нашей мамы крыша едет от беспорядка. Да, Ир? – он посмотрел на меня с претензией. Поставила всех в неловкое положение. Стыдоба.
Я забрала трусы и кинула в стирку. Облокотилась на раковину, смотря в зеркало.