Мы тогда купили в бутике оригинал - это был Guerlain "Insolence".
Фиалка, малина - очень сладкие и окутывают коконом. Они словно плотный плащ из розового латекса. Что-то яркое с легким намеком на пошлость, но совсем чуть-чуть.
Я однажды уловила их с другой женщины - ощущение, что она в коробке, что почти врезаешься в этот запах, настолько он осязаем.
Вот я такая по жизни, есть у меня какие-то стены вокруг. Если быть честной, то даже дочь не пускаю за свои стены. А Андрея пускаю. Единственный человек, который не только тела касается, но и души.
Побродила по ЦУМу, взяла кремики разные - баловство.
Поехала домой.
Прихожу - сразу коты бегут. А я думаю, что должна была их забрать с собой тогда, когда пыталась капитулировать.
"В следующий раз так и сделаю."
Вот же. Вернулась, а думаю о том же.
Звонок. Видео по WhatsApp. Не люблю видео. Особенно если это свекровь.
Я уже знаю, что она скажет. Попросит сходить с ней на могилу к Шехову Игнату Андреевичу.
К нашему сыну. Тема, которой я не хотела касаться. Но раз уж пишу тут честно, не могу обойти это стороной.
Постараюсь без эмоций и выбивания жалости. Не надо меня жалеть.
Лучше просто обнимите своих близких: мам, мужей, детей, собак, кошек или, в конце концов, себя. Я себя часто обнимаю.
Игнат.
Я расскажу, как погиб мой сын. Без эмоций, хотя руки все равно дрожат, когда печатаю эти строки.
Игнат был поздним ребёнком, в том смысле, что я его родила уже за тридцать. Светленький, кудрявый мальчик с глазами цвета летнего неба. Вылитый отец, только улыбка моя.К
огда ему исполнилось три года, я вышла на работу бухгалтером в фирме Андрея. Он занимается лесом, кому интересно. Большая компания, серьезные обороты, частые командировки мужа.
Через полгода взяла отгулы, и мы вместе полетели в Италию. Соню взяли - она уже большая была, двенадцать лет. Сына с мамой Шехова оставили. Она сама вызвалась, настояла даже. "Езжайте, отдохните, я справлюсь". Помню, как Игнат махал нам ручкой в аэропорту, прижимая к груди нового плюшевого медведя.
Провели несколько горячих ночей вместе с Шеховым в уютном отеле на побережье, а потом звонок. Его мама. Ревёт в трубку, что Игнат погиб. Я помню, как выпал телефон из рук, как кричала Соня, как Андрей белыми губами повторял "Нет, нет, нет."
Мы срочно вернулись. Она оставила его в машине спать, пристёгнутым в детском кресле. Сама ушла в торговый центр. Думала уйдет на пол часа, оказалось на три часа. Три часа в закрытой машине под палящим солнцем.
Его мать больна шопоголизмом, вещи заменили ей всё. Угробила моего сына ради летней распродажи в "Золотом Вавилоне". Новые тряпки оказались важнее жизни трехлетнего малыша.
Жара была невыносимая в то лето, асфальт плавился. Игнат задохнулся. Полиция возбудила дело, но ничего ей так и не дали. Неумышленное причинение смерти по неосторожности. Условный срок.
Пишу без эмоций, потому что я их давно погребла где-то внутри, рядом с его маленькими игрушками в коробке на антресолях.
Она, конечно, просила прощения, ревела, билась головой о стену. А я, такая дура. У меня когда шок, я начинаю другим сочувствовать. Мы когда прилетели, я первым делом понеслась её успокаивать. Гладила по седым волосам, поила валерьянкой. Мне казалось, это такая тяжёлая ноша - загубить ребёнка. Боялась, что она с собою что-то сделает.
Это так Шехов мне в самолёте говорил, что она может руки на себя наложить из-за этого.
Не знаю, что со мной не так. Видимо, я мазохистка. Я её простила, по крайней мере, так сказала ей на похоронах.
А как на самом деле? - не знаю. Правда. Такое не забыть, это как шрам, который прикрываешь одеждой, но он всегда с тобой.
Ни дня не прошло, чтобы я не вспоминала. Просто не хочу тут разводить слезы, их было достаточно.
После этого и с Соней все наперекосяк пошло, она же старшая. Требовала внимания, а у меня сил не было даже глаза открыть по утрам. Она тогда начала красить волосы в черный, носить только темное. Психолог сказал - протест, попытка достучаться.
Только Андрей меня поддерживал по-настоящему. С того момента мы ближе стали, словно горе спаяло нас намертво. Он пить перестал, гулянки пропали. Часами мог просто держать меня за руку, молча. Если бы не он – чокнулась точно.