– Что? – замогильным голосом спрашивает, отчего у меня все холодеет.
– Я хочу, чтобы ты на себя ее купила, а потом на меня дарственную оформила, – жмурюсь, так стыдно ее об этом просить.
– Погоди, суть поняла, зачем, не понимаю.
– Если я куплю ее на себя, это совместно нажитое будет. Ему она не нужна будет, но из принципа отсудит. А если ты мне ее подаришь, то все. Это точно мое, если верить…
Договорить не успеваю. Телефон пропадает из рук. Его буквально вытягивают из пальцев. Только в отдалении слышу затихающий голос подруги и поворачиваюсь.
За спиной стоит недовольный муж. Он качает головой и сбрасывает вызов.
– Ай, ай, ай. Нехорошо, Уля. Очень нехорошо.
Меня прошибает холодным потом. Он все слышал. Сделал выводы и сейчас даже страшно предугадать, какой будет его реакция. Звучно сглатываю подкативший ком к горлу. Хочу моргнуть, но боюсь. Кажется, если сделаю это, упущу в его взгляде свой приговор.
Муж медленно обходит диван, не разрывая зрительного контакта, и садится на журнальный столик. Ничего себе, и правда закаленное стекло, раз не лопнуло под таким весом, не обманул продавец, сказав, что можно будет танцевать. Господи, Ульяна, о чем ты думаешь сейчас?
– Не стыдно? – устало спрашивает, а у меня только язвительные ответы на языке, один другого хуже. – Чего замолчала, с подругой разговорчивая была, а со мной словно воды в рот набрала.
Хороший вариант предлагает, да только далеко за графином бежать.
– Зачем все это, Уль? Я ведь в любом случае тебя не отпущу, – наклоняется вперед и резко хватает мои ноги и кладет их себе на колени, начиная массировать икры.
Паразит. Ну, зачем он так? Знает же, что я обожаю, когда так делает. Это такое наслаждение, что словами не передать. Грязно играет, очень грязно.
– Я свое никогда не отпускаю, а ты моя. Моя любовь, мое счастье, мой мир. Ну, куда я без тебя? Никуда. Прекращай уже глупостями заниматься.
– Это не глупости, – с трудом выдавливаю из себя хриплым голосом.
Пытаюсь выдернуть свои ноги, но Самир крепко держит. Очень крепко. Дергаю, не отпускает, только брови недовольно хмурит и цокает.
– Я совершенно серьезна, Самир. Я хочу развода. Это все выше моих сил. И вообще, где Тим? – обеспокоенно ворочаю головой. – Тим, а как же маму обнять? – кричу в сторону коридора.
– Он у одноклассника сегодня ночует, у Крыпина.
– Что? – он так спокойно об этом говорит? – Я не разрешала ему, Самир. У него уроки будут не сделаны, нас вызовут в школу, и защищать его буду я от нападок учителей, которым все равно, что он умненький и отлично справляется с программой. Нет домашки равно трагедия века.
Не понимает. Смотрит на меня, как на глупенькую. Конечно, не ему решать эти проблемы, зачем думать о последствиях. Главное, захотел – сделал. Как всегда. Хоть бы позвонил.
– Он мне обещал, что все выучит. Слово дал, значит, сдержит.
– У него нет с собой тетрадок, дорогой папочка. Он ничего не сделает и не сдержит слово, – устало качаю головой. Только этого мне не хватало для полного счастья.
Завуч такая вредная тетка, что даже у меня от нее поджилки трясутся. Взгляд такой, отношение к людям, словно в колонии строгого режима работает, а мы все особо провинившиеся. Мне одного раза хватило с ней пообщаться. Больше нет особого желания.
– Он все собрал еще вечером, а я закинул себе в машину. Наш сын будет завтра готов, Уль, – все продумали, сговорились, не предупредили. Мужики, блин. – А ты не увиливай от темы. Зачем такую подлость планируешь?
Подлость. Усмешка так и слетает с губ.
– Я просто не хочу жить с тем, кому на меня наплевать. Ты только говоришь красивые слова, а на деле, – снова ком к горлу подошел.
– Что на деле? – суровый голос контрастирует с нежным массажем ног.
Меня штормит от противоречивых эмоций, еще и гормоны. Как все не вовремя.