– А на деле ты сходил налево, – не даю ему себя перебить. – Сейчас совершенно неважно, осознанно это было или умышленно, но ты мне изменил, хочешь, чтобы я помогала ей, требуешь чего-то именно от меня. Противно просто. Чувствую себя игрушкой для битья, бесправной рабыней, которая обязана слушать хозяина.
Не нравится ему это. Куда-то я точно попала. Не знаю, что там их связывает, какие между собой отношения, но одно знаю точно, она вьет из него веревки. И самое страшное, он ей позволяет собой манипулировать. Он ради ребенка на все пойдет, беременной никогда не откажет.
И да, можно было бы сказать, что я беременна, но тогда все будет еще хуже. Самир будет разрываться, а мне не нужно подобных жертв. И третий младенец мне не нужен. Что, если она родит раньше? Мне будут провоцировать роды, чтобы день рождения у всех в один день был?
– Я так не смогу, Самир. Отпусти меня, не ломай. Я настроена серьезно. Не удалось так, найду другой способ. Не удержишь силой. Понимаешь? И сына не отдам. Он не будет жить с девицей, которая… – слезы все же срываются из глаз.
Спешу стереть их. Не хочу быть слабой, но слабость берет верх и мне приходится бороться не только с другими, но и с самой собой.
– Ты просто не готова это все принять. Спишу все на стресс, Уль, – теперь он не дает мне себя перебить.
Прикладывает палец к губам, призывая молчать.
– Однажды ты примешь маленького человека. Ты добрая, у тебя большое сердце, я знаю. И ты любишь детей. Он ведь будет моим, Уль. Неужели для крохотного человечка не найдется места в твоем сердечке?
– Но у меня, – чуть не сболтнула лишнего, – может быть мой ребенок, Самир. Мой. В котором будет часть меня. Понимаешь ты это? Но мне нельзя. А тебе можно. Это нечестно.
– Давай не будем начинать эту песню сначала. Утомляет. Скоро поедем на море, отдохнем, перезагрузишься и поймешь, что я сделал все правильно. А пока, – он достает из кармана бархатную коробочку и ловко открывает ее одной рукой.
И как сидеть не мешала все это время.
– Хоть ты и провинилась, все равно сделаю подарок, – выуживает из коробочки браслет и подвесками.
Сапфиры и бриллианты, ну, конечно. Меня же так легко купить украшениями. Не позволю.
– Ты ведь хотела такой браслет, я помню, – да, но только я хотела конкретный, в сувенирной лавке, и мне его было нельзя купить. – Точная копия того браслета, только металл и камни настоящие, а не бижутерия, ведь моя женщина достойна лучшего.
Но когда он хочет застегнуть браслет на ноге, я ее выдергиваю. Почти успешно. Муж успевает схватить меня за лодыжку и дернуть на себя, и взгляд его не предвещает мне ничего хорошего.
– Я не продаюсь, Самир, – голос дрожит, но мне все равно.
Самир
Так и знал, что зря раньше времени из сейфа достал. Надо было до Нового года отложить, к тому времени все бы улеглось.
«Я не продаюсь»
А то я не знаю. Хорошо еще пяткой никуда не ударила. Прежняя Уля могла бы, но после того, как забеременела, добрее стала, мягче, ласковее. Не хуже, нет. Еще больше хотелось баловать, оберегать. Она ведь такая волшебная была, непохожая на других.
Мы через многое прошли вместе, чтобы стать полноценной семьей, и сейчас все на волоске. Из-за меня. Смотрю в ее бездонные голубые глаза и не могу поверить, что стал причиной боли в них. Первый раз за столько лет.
Паршивая ситуация, но уже ничего не изменить. Все случилось, как случилось. Нужно разгребать последствия и без ее мудрости и чуткости нам не выбраться. Я и понять ее могу, сам бы ревновал, злился, еще и мужика бы кастрировал и вывез в лес, и ребенок. Не соврал я, не принял бы.
И почему она не примет, понимаю. Но… уже все случилось. Я был уверен, что поймет, постарается принять, а она в штыки. План по выходу из положения был идеален, пока не озвучил его ей.
– И что же нам делать, Уля? – беру фотографию жены со стола и не могу глаз от нее оторвать.
Сидит сейчас в спальне, наверняка злая, как тысяча чертей, и готова разорвать меня на кусочки, но не может даже накричать по-человечески, ведь любит. Как и я ее. Наши чувства слишком глубокие, чтобы их можно было «раз», и выключить. Чтобы с нами не произошло, только она будет в моем сердце, и я сделаю все, чтобы ее удержать.