- Мне казалось, что ты мудрая, - голос мужа заставляет отвлечься от просмотра ролика с пособием по работе в новой дизайнерской программе.
Если хочу выкарабкаться из этого всего, нужно заняться саморазвитием, иначе не устроиться мне на работу.
- Я не собираюсь с ней встречаться, Самир. Она настраивает тебя против семьи, вторглась в нашу жизнь и лишь строит из себя святую простоту, а ты ей веришь, потому что ребенка носит, - говорю на удивление спокойно, даже равнодушно и откладываю планшет в сторону.
- В тебе говорит обида, ревность. Девчонке ничего от нас не нужно. Она сама мечтает избавиться от ребенка. Но посмотреть, кому его отдает, раз уж ей не дали прервать беременность – хочет.
- Зачем? Зачем ей знакомиться со мной, объясни? Она видела тебя, знает, кто отец. Этого должно быть достаточно. Это манипуляции, неужели не понимаешь?
- Нет, Ульяна, манипуляции я вижу с твоей стороны. Ты ее не видела, а уже обвинила в корысти, лжи.
- Я знаю женщин, Самир!
- Значит, и себя. Те ярлыки, что вешаешь на нее, вешаешь и на себя, раз знаешь женщин и смеешь так судить других. Она носит ребенка для нас с тобой. Так случилось, своей вины не отрицаю. Но и отказываться от шанса не собираюсь.
Поняла я уже, что ребенок от другой во главе угла. Жена и сын уже не нужны.
- Прояви хоть каплю уважения. Думаешь одной тебе больно? Она звонила мне, переживала, что никто не открывает. И благодаря тебе, она не верит, что ребенку будут рады, и не хочет его отдавать во враждебно настроенную семью, где малышу будет плохо. Грозится сбежать и отдать ребенка в детский дом, в котором я его не найду. И все из-за твоей детской выходки!
Я виновата в том, что ее план удался. Сыграла ей на руку. Глупая. Какая же я глупая. Он так мечтает о втором ребенке, что… Кошмар.
Хочется дать себе оплеуху. Развела меня, как сопливую девчонку. На это ведь и рассчитывала. Пока я играла в гордость, любовница четко шла по своему плану.
- Мне пришлось ехать к ней и убеждать, что произошло недоразумение. В следующий раз будь более благоразумна и прояви уважение. Мне не нужны проблемы. От тебя сейчас все зависит. Или ты не хочешь быть счастливой?
У меня от его слов глаз нервно дернулся. Я прямо чувствую, как веко подрагивает. Я не хочу быть счастливой? Да я всем сердцем, всей душой этого хочу, и все для этого делала. У нас все было хорошо, но только в моих глазах, как оказалось.
- Что ты называешь счастьем? Что, Самир? – не выдерживаю, срываюсь.
Нервы просто сдают. У меня больше нет сил держать лицо и терпеть все это. Чтобы я сейчас не сделала, все равно осталась виноватой. Она словно приворожила его, но что-то там в привороте сломалось, разводиться не хочет, но на ней помешан.
Я уже готова во что угодно поверить, потому что передо мной не мой муж. Это кто-то другой. Мой Самир умеет держать ширинку застегнутой. Мой Самир не смотрит на сторону, потому что ему со мной всего хватает. И моего Самира устраивал и один сын, а второй малыш, как повезет, ведь у многих один ребенок и живут хорошо, тем более у нас сын. Наследник.
- Это не счастье, - подскакиваю с дивана и все равно смотрю на него снизу-вверх, потому что он значительно выше меня. – Не знаю, что она с тобой сделала, и мне жаль, что ты ведешься на это.
- Ульяна! – пытается пресечь меня, но поздно.
Пусть сколько угодно раздувает ноздри, кричит, тяжело дышит. Я тоже беременна, мне тоже нужен покой, а не все эти эмоциональные качели.
- Что, Ульяна? – он не трогает меня, не осекает больше. – Я тоже хочу сказать!
Вижу, как хочет ответить, но держит себя в руках.
- Сам подумай, ты богатый мужик, уже состоялся в жизни. Ну это ведь так, не отрицай. Зачем ей терять кормушку? Она разыграла шикарный спектакль с этим абортом. Да, игра рисковая, но если выгорят, сорвет огромный куш. И у нее вышло, ты решил оставить ребенка. Только забрать решил. Вот это не по плану.
Меня несет, не могу остановиться. Самой от себя противно, но чувствую, что если остановлюсь, это сожрет меня изнутри и никому до этого не будет дела, ведь сломанная кукла – послушная кукла, то, что нужно.