Он услышал то, что так давно хотел, и теперь, ухватившись за эту новость, может окончательно все погубить.
- Нет, - четко, громко, резко выпаливаю ему, чтобы поверил.
- Не верю.
- Я и не прошу верить. Это твое право, - самой от себя противно. Чувствую, словно сама себя загоняю в ловушку.
Он смотрит пристально, в душу заглядывает, а я держусь из последних сил, чтобы не сдаться, не признаться.
- Я все равно узнаю правду. Послезавтра мы идем к врачу, раз ты ведешь себя как обиженный ребенок. И если я узнаю, что ты сейчас мне соврала, - цедит сквозь зубы, а я не выдерживаю.
- То, что? Что ты со мной сделаешь?
- - - - - -
- Ну что же вы, Ульяна Дмитриевна, - журит меня Татьяна Генриховна, закончив осмотр. – Всего несколько дней, а мне хочется положить вас в больницу.
Ее слова пугают. Неужели допрыгалась? Нет, пожалуйста. Боли ведь редкие, не очень долгие. Неужели этого хватило? Господи, нет, прошу. Пожалуйста.
- Я что, могу их… - слова со всхлипом слетают с губ.
- Нет, успокойтесь, - накрывает мои пальцы своей ладонью. – Пока ничего критичного. Выпишу лекарства, и все будет хорошо. Главное, успокойтесь, уберите весь стресс из жизни. Многоплодная беременность, в вашем случае, чудо и подарок. Вы ведь так хотели ребенка, так поберегитесь.
Киваю ей, смахивая слезы с глаз. Надеюсь все именно так, как она говорит. Не хочу терять малышей по глупости.
Перед глазами вчерашний разговор с Самиром, его последние слова, когда я спросила, что сделает со мной за вранье, вернее одно слово: «Узнаешь». Оно пугает до ужаса. И ведь вечером, сегодня утром играл в молчанку. Только следил внимательно за каждым жестом, взглядом, словно это могло дать ему ответ на интересующий вопрос.
А мне было интересно другое: злится на то, что соврала, или на то, что действительно могу быть беременной? Но ответа на этот вопрос не узнаю, не ответит.
- Татьяна Генриховна, у меня к вам будет нестандартная просьба. Поможете? – осторожно начинаю разговор.
Женщина вопросительно изгибает брови, явно удивленная моим тоном, и намекает, чтобы продолжала.
- Если вдруг муж позвонит вам, не могли бы скрыть от него факт беременности? – с запинками прошу ее.
- Ульяна Дмитриевна, у вас все хорошо? – отложив ручку, глядя в глаза, спрашивает совершенно серьезным голосом. – Вы пришли расстроенная, протекание беременности всего за несколько дней осложнилось, теперь это. Муж вас обижает и не хочет второго ребенка, - осекается и поправляет саму себя. – Детей.
- Нет, что вы. Просто у нас круглая дата подходит, а он подозревает о моем положении. Хочу ему сюрприз устроить. Такой, подарок необычный.
Врач смотрит на меня с прищуром, о чем-то думает, потом все же кивает, поправив аккуратную оправу на носу.
- Хорошо. Если он позвонит мне, я помогу вам устроить сюрприз. Но доступ к базе есть и у других врачей. Сами понимаете, он может позвонить заведующему, например, или глав врачу. Тут я буду бессильна, - разведя на миг руками, снова сплетает их в замок.
- Спасибо. О большем и не прошу. Уверена, если он и будет кому-то звонить, то только вам. Ну а если и нет, то плакал мой сюрприз, - строю расстроенную моську, но, кажется, актриса из меня никудышная, но вмешиваться в нашу семью женщина не рискует.
Выхожу от нее с тяжелым сердцем. Нужно срочно выбираться из этого всего. Полтора дня. Софья просила совсем немного. Уверена, я продержусь, а там мне помогут. Не знаю почему, но мне кажется, что с их приездом все изменится в лучшую для меня сторону.
Или я просто хочу так думать, веря в то, что Карим Тагирович, помня все, что случилось с Софьей, спасет и меня. Да, у нас немного другая ситуация, но все же…
С такими мыслями доезжаю до дома. Только обед, за сыном ехать нескоро. Могу немного отдохнуть и привести мысли в порядок. Охрана, как всегда приветливо открывает ворота, и когда я оказываюсь на территории, заставляет меня удивиться и испугаться одновременно.
- Ульяна Дмитриевна, гостью в дом проводили. Прибыла незадолго до вас, - отточенным голосом говорит Мурад.