– Нет. Ты хочешь того же, просто подавляешь это в себе. Я ведь знаю, какая ты дикая после ссоры. Знаю, как хочешь меня, – вперемешку с поцелуями устраивает мне настоящую агонию из душевных мук и физического…
Нельзя перестать любить кого-то по щелчку пальцев. Вот и я не могу. А тело, оно знало лишь одного мужчину, ненасытного, напористого, дикого. Мужа. За двенадцать лет он изучил меня всю, знает слабые места и пользуется этим.
– М-ммм, – недовольно стонет, когда прикусываю его губу до крови, до металлического привкуса во рту. – Чертовка. Моя бестия. Любимая дьяволица в ангельском обличье.
– Ненавижу, – совсем неангельский ответ, на который он лишь усмехается.
– Люблю, – заводит руки за спину и держит их.
Чувствую себя беспомощной. Господи, это все кошмар какой-то.
– Ужин подождет. Кажется, я хочу сам для начала кое-что, вернее, кое-кого, пожарить.
Выпускает мои руки и снова подхватывает под попу, но не успевает и шага сделать, как мы оба замираем.
Черт.
Только не сейчас. Ну, как так? Ну, нет.
– Ой. Я, кажется, не вовремя, – смущенно говорит Тим, застав нас в не самой пристойной позе. Хорошо хоть в одежде и не чем таким не занимались.
Но... Господи. Только не это. Что, если он все слышал? Как давно он был за дверью?
– Нет, все нормально, – первым в себя приходит муж.
И хорошо, потому что вот сейчас у меня дичайшая паника в голове. Если сын все слышал, то это ужасно. Мы ведь были идеальной семьей. А сейчас его мир тоже рухнул. Грубо, варварски. Даже слов никто не подбирал, ведь я точно была уверена, что он учит уроки.
Не любит он их днем делать, не могу переломить. Всегда к папочкиному приходу начинает, чтобы помог, похвалил, подбодрил.
И вот эту мужскую связь мне предстоит разрушить собственными руками? Тим – папин сын. Они, как те два сапога, та еще парочка. А я разлучу. Сын ведь уже взрослый, понимает, что происходит вокруг. Он возненавидит меня за то, что больше никто не потреплет его по макушке перед сном, не даст «пятюню».
Я ужасная мать. Ужасная. Собираюсь разрушить мирок самого важного человека в своей жизни.
– Ты чего спустился? У нас еще не все готово, – Самир подходит к нему и берет на руки.
Я уже так не могу. Большой сынок, тяжелый. Да и из-за беременности точно не стоит даже пытаться. Мамочки, я ведь и этих крошек собираюсь оставить без отца.
– Я уже все. Мне стало скучно одному. Вот, спустился. Пап, а меня Костик задирает. Говорит, что я играть не умею, и из-за блата в команде.
– Злой язык у этого Костика, – смотрю на то, как ловко муж пересаживает на одну руку сына, а второй щелкает его по носу.
Обнимаю себя руками, стараясь успокоить. Это все во благо. Я разведусь во благо. Верно? Отец – изменщик, который способен предать «во благо» нам не нужен. Ведь так? Но смогу ли я воспитать сына одна? Хватит ли Тиму воскресного папы, чтобы вырасти настоящим мужчиной?
И работа, у меня ведь нет работы. И жилья своего нет. Черт. Самир все предусмотрел. Все, чтобы я не могла никуда от него уйти.
– Ты очень талантливый. Он просто завидует. Тренер тебя хвалит, и я верю в это. Не слушай никого. Настоящий мужчина слушает только тех, кто равен или сильнее. Он равняется на лучших, и как бы не было трудно, берет всю волю в кулак и движется к поставленной цели. За лучшее надо бороться вопреки всему. Понимаешь, о чем я?
– Угу. А еще классная ругает. Говорит, что нельзя за девочек заступаться, – смотрю на то, как сопит мой ребенок, и душу выворачивает.
Разве я смогу ему на подобные вопросы ответить? Нет. Я и в жизни не подберу нужных слов. Я ласковая с ним, порой опекаю чрезмерно. Но он так тяжело мне дался, я так успела настрадаться, что теперь у меня язык не повернется быть с ним такой, как Самир. Хотя, и близко так не рассуждаю, как рассуждает мужчина.
– Это как так? За слабую девочку и не вступиться? Ай, как нехорошо, – муж садится на стул и усаживает сына на колени. – За девочек нужно заступаться. Если твою маму кто-то обидит, ой, как сочувствую этому человеку. Получит у меня по полной. Ну-ка, рассказывай, что у вас там стряслось.