– Сережа! Как ты можешь? – только и могу вымолвить дрожащим голосом.
– Ты можешь на развод подавать, а я не могу защищаться? Ну уж нет! Хочешь войны – будет война! Но это ты, ты ее развяжешь! Я тебе десятый раз уже предлагаю жить как жили, мирно. Но мне может и надоесть тебе это постоянно предлагать! Я не железный! – – Раздраженно заявляет он, делая меня, как всегда, виноватой.
Как это у него получается? Он изменил мне, а разрушаю семью, оказывается, я!
– В кровать давай иди! Если мы живем как муж и жена, значит все у нас по-прежнему. Хватит мне тут истерики показывать! – командует он.
У меня глаза на лоб лезут от подобной наглости. Я не хочу к нему даже приближаться, как я могу лечь в с ним в одну постель? А если он захочет секса со мной, что я должна буду делать?
При мысли об этом меня начинает подташнивать от отвращения.Суматошно ищу в аптечке хоть что-нибудь.
Зря Сережа напомнил мне про феназепам. На самом дне коробки с лекарствами нахожу старую вскрытую упаковку успокоительного.
Сережа пьет витамины и БАДы горстями, следит за своим здоровьем. Чем я и пользуюсь, кладу в его таблетницу, пополненную до краев, таблетку Феназепама. На всякий случай еще одну растворяю в воде.
С волнением слежу, как он, появившись на кухне, все выпивает.
Командует мне вслед, когда я ухожу из кухни в сторону ванной:
– Спать пошли! Утро вечера мудреней! Может и помиримся. – улыбается он чему-то, словно сказал хорошую шутку.
– Я в душ, и приду! – громко сообщаю ему, закрываясь на замок в ванной комнате, включаю воду.
Полоскаюсь в душе, выхожу спустя полчаса, когда, к счастью, Сергей уже громко храпит. Спит с открытым ртом.
Мысленно благодарю себя, что не выкинула таблетки сильного успокоительного, которые мне сейчас так пригодились, и с чистой совестью спускаюсь вниз в гостевую спальню.
Только я же не смогу поить его феназепамом каждый вечер?
Глава 13
Смотрю в потолок. Так и не смогла я уснуть. Всю ночь гоняю мысли по кругу. Выхода из своей ситуации не вижу.
Похоже, что план мой провалился. Не смогу я месяц жить в доме и готовиться к разводу, делая вид, что все хорошо у нас.
Решаю за одну минуту, что действовать нужно сейчас и быстро.
Судя по всему, времени у меня не месяц, а несколько часов. Пока Сережа еще спит после двойной дозы феназепама.
За окном только начинает брезжить рассвет, когда я решительно поднимаюсь с постели и иду собирать вещи.
Два чемодана на нас троих – вот и все, с чем я планирую сбегать от мужа в новую жизнь.
Да, меня страшит неопределенность, но лучше она, чем испытывать отвращение от намеков пока-еще-мужа на постель и «обычную жизнь».
В голове только одна мысль бьется – успеть до пробуждения Сережи.
Собираю свои и детские вещи практически на автомате, будто мы в отпуск решили вдруг прокатиться по горящей путевке.
За остальными вещами заеду потом. Сейчас, если я начну раздумывать, как мне жить дальше, я не уверена, что не передумаю уезжать.
А я не хочу передумывать, мне нравится моя решимость. По крайней мере, это лучше, чем лежать и целую ночь смотреть в потолок, рассматривая свой брак под микроскопом. Раз за разом не понимая, где я ошиблась или, может быть, Сережа всегда был такой, а я смотрела на него влюбленными глазами и не замечала какой он на самом деле.
Выдумала сама себе красивую картинку о счастливой семье: мама, папа, дочь, сын.
В то время как он просто пользовался мной и моей доверчивостью.
«Я что-нибудь обязательно придумаю!» – обещаю я себе под оглушительный стук своего сердца.
И хоть мне страшно от грозящей неизвестности, я не на секунду не останавливаюсь, складывая и складывая вещи, собирая их по комнатам детей.
Я не привыкла сама принимать решения. Так повелось, что в нашей семье, все решения были наши общие, причем последнее слово всегда было за мужем.
Но я считала, что так правильно: ведь я замужем, значит должна считаться с его мнением.
Правда, теперь я понимаю, что мое «считаться с его мнением» давно перешло «слушать только мужа, а не себя». Да и Сережа это воспринимал, видимо, как мою слабость, дающую ему право, поступать как он хочет, без оглядки на меня.
Решил, что он полигамен – пошел налево.
Решил, что можно особо не скрываться, – предлагает мне жить как жили, закрыть глаза на его Жанчика.
Перед глазами так и стоит образ любовницы мужа. Ее наглый взгляд, будто оценивающий меня и ее слова, бьющие под дых.