Или не вдруг?
Почему ему стало недостаточно меня? Почему? Почему?!
Как это происходит с любящими людьми? А я знаю - Артем любит меня. Любил… Я всегда это знала и чувствовала. И он тоже. Для нас лучшим в ответ на признание "Я тебя люблю" всегда было услышать не "Я тебя тоже", а "Я знаю".
Что и когда сломалось в нем, превратив "Я знаю" в "Мне похрен"?
Днем лижется где-то с кем-то и не только. А вечером приходит и целует меня, смотрит мне в глаза, спит со мной…
Как он живет с этим?! Хотя нет, я не хочу знать. Я с этим жить не буду!
Артем появляется дома почти сразу за мной. Я едва успеваю принять душ. После падения на землю и - самое главное - после короткого нахождения в том самое кресле "Гелендвагена", душ мне просто необходим.
Выхожу из ванной, закутавшись в халат, и застаю его в спальне.
Я не слышала, как он вошел, и застываю от неожиданности, вздрогнув, но тут же заставляю себя успокоиться. Я должна быть сильной. Эмоции сейчас лишние.
Мы встречаемся глазами. Он не отводит свои, я тоже - чего мне стыдиться? Правда, комок в горле, который не проходит с тех пор, как я открыла дверь его машины, становится еще больше. Его снова невозможно игнорировать.
Когда-нибудь я смогу смотреть на мужа без того, чтобы задыхаться от боли?
- Тебе лучше? - спрашивает он спокойно.
- Да, спасибо, - в тон ему отвечаю я.
И внутренне бурно радуюсь, что мне это удается. Только я знаю, чего стоит мне это внешнее спокойствие.
Но расслабляться рано. Все еще впереди.
- Пришлось заплатить штраф за вызов скорой, - будничным тоном сообщает муж.
Я не комментирую эти слова - это меня не касается. Я ее не вызывала и не просила. Мне эта информация ни к чему.
Прохожу мимо него в гардеробную, мне нужно одеться. В халате я чувствую себя сейчас не очень уверенно. Хотя еще вчера таких чувств не было и в помине. Я ходила перед мужем и в халате, и в белье, и без. Как много всего может измениться за каких-то пару часов…
Проходя мимо Артема, попадаю в плен его такого родного запаха, но в этот раз смешанного с другим… Совсем не родным. Чужим и отталкивающим.
Я вновь чувствую острый приступ тошноты и, ускорившись, увеличиваю расстояние между нами. Прячусь в гардеробе.
Он не входит следом за мной, не мешает мне одеться. Но, когда я возвращаюсь, резко встает с кровати и преграждает мне путь.
- Лер, нам надо поговорить.
Глава 7.2
- Давай, - не ломаюсь я, заставляя себя проглотить готовое сорваться с губ: "О чем?".
Понимаю, что надо. Хоть мне и тяжело его слушать. Тяжело его видеть. Потому что рядом я каждый раз "вижу" и его любовницу, голозадую блонинистую паркурщицу.
Это невыносимо. Но необходимо.
Артем выглядит растерянным, как будто не знает, что сказать. Видимо, не ожидал, что я так сразу соглашусь и готовил другие фразы. Рассчитывал сначала ломать мое сопротивление. Уговаривать и убеждать. И оказался не готов именно "говорить".
Я ему помогать не собираюсь, но и бесконечно молчать и ждать тоже не в состоянии. Моих сил на долгое лицедейство не хватит.
- Я слушаю тебя, Артем, - подгоняю я. - Или ты считаешь, что говорить должна я?
- Я должен извиниться перед тобой. Лер, я не хо…
- Должен? - перебиваю, нахмурившись - меня коробит формулировка. - Ты ничего мне не должен, Дубровский. Хотя нет. Ты должен был быть мне верен. Ты обещал это мне на свадьбе - помнишь? И не только это, кстати. Кроме верности, ты обещал оберегать меня, никогда не делать больно и любить. Ты…
- Я тебя люблю! - выкрикивает он, цепляясь за последний высказанный мной упрек.
На остальное, очевидно, возразить ему нечего…
Да и с вышесказанным я бы очень поспорила. Теперь.
- Не надо говорить о любви после того, что я сегодня видела.
В конце фразы голос предательски дрожит - я все же сильно переоцениваю свою способность спокойно говорить о его предательстве. Если могу притворяться целую минуту, не значит, что во вторую не сорвусь на истерику. Со слезами и соплями - полный комплект.