Ставит передо мной чашку чая, а сама опускается рядом.
— И что же ты теперь делать намерен? Настя на развод уже подала.
— Я скажу вам честно, Лидия Николаевна, — говорю голосом полного раскаяния, — мне нужна ваша помощь.
— Слушаю.
Внутри меня все ликует. Если уж она так задумчиво слушает меня сейчас, то легко согласится встать на мою сторону.
— Вы же понимаете, что единственный способ воздействия на такую сильную и волевую женщину, как ваша дочь — это ребенок.
В глазах Лидии появляется немой вопрос, и я спешу объясниться.
— Если она поймет, что у суда больше оснований для того, чтобы оставить Лею мне, а не ей, то она наверняка передумает разводиться.
Женщина морщит лоб.
— То есть ты хочешь выставить мою дочь в плохом свете перед судом⁈ — повышает она голос, привставая на месте, словно хочет меня ударить, но вдруг резко берет себя в руки.
В глазах проскальзывает секундное осознание. Ситуация разворачивается не в мою пользу.
— Я не отрицаю — способ у меня жестокий. Но как иначе вразумить Настю, что без меня она не протянет?
Лидия пытается привести новые аргументы, но я снова перехватываю инициативу.
— Вы же знаете, что ваша дочь совершенно не умеет зарабатывать. Знаете, что не протянет она без меня. Да и Лее то, как без отца расти?
Такую я всегда метко. Лидия на женщин в своем роду и не ставила никогда. Мальчика всегда хотела, а вышла дочка. Вот теперь и докажи ей, что без мужика Настя не протянет долго. А с прицепом то баба никому не нужна!
— Ох, Леша. Без отца это конечно не семья. Но может как-то иначе можно? Без суда и споров? За Лею ведь тоже она переживает.
— Без суда говорите⁈ А о самой Насте вы подумали? Думаете хорошо вашей дочке без мужа живется? Кредиты, ипотеки сама не потянет. Да и с прицепом думаете, нужна будет кому-то дочка ваша?
Понимаю, что иду ва-банк со своим предложением. Слишком уж рискованно говорить подобное старой женщине.
— Леша… прошу хватит, — шепчет она, прикрыв лицо руками, — правду рубишь. Даже не знаю, что тут еще сказать.
— Ну вот, Лидия Николаевна. Вы сами все знаете. Так помогите вразумить вашу дочь! А как вы знаете — самые жесткие меры, самые эффективные.
Женщина сидит молча, задумчиво глядя то в окно, то на мою нетронутую чашку чая.
— Ой некрасиво это всё как-то.
— А у вас есть другие идеи, как семью сохранить?
Очередной тяжелый вздох тещи выводит из себя.
Я столько времени потратил на ее обработку, чтобы теперь потерять такую союзницу.
Едва на меня накатывает новая волна злости, как Лилия, наконец, дает заднюю.
— Что нужно будет делать?
— Снотворное есть у вас?
— Снотворное? — расширяются глаза тещи, — зачем тебе снотворное?
Достаю из кармана несколько пластинок с таблетками и молча протягиваю женщине.
— Нужно будет дать Насте несколько таблеток в указанные дни. Так она родительские собрания проспит, работу, встречу с органами опеки…
— Леша… — голос Лидии почти хрипит он ужаса, — как-то это не по-человечески.
— А разрушать наши жизни спустя тринадцать лет брака это по-человечески?
— Но ведь органы опеки⁈ Так все серьезно!
— Да все хорошо будет. Она только поверить должна, что угроза для Леи существует. И сама сделает шаг мне навстречу.
Лидия молчит. Долго изучая упаковку с таблетками.
— Вы же знаете, что я для Насти же стараюсь.
Женщина молчит, пока я с тревогой жду ее решения, как вдруг из прихожей раздается звук открывающейся двери.
Вот же черт! Как это не вовремя.
Дверь с грохотом открывается и спустя секунду на кухонном пороге появляется моя ненаглядная женушка.
— Кисляков⁈ Мама? — Настя недоверчиво смотрит на нас обоих, — какого черта он делает у нас в доме, и что вообще здесь происходит?
Глава 15
Настя
Сергей стоит на пороге моего кабинета ровно без пяти шесть.
— Ты уже готова? — спрашивает он, заглянув в дверной проем.
Закрываю экран ноутбука и задумчиво смотрю на мужчину.
Последние несколько недель работа заставляла меня отвлекаться от мыслей о разводе, поэтому я засиживалась до последнего.
И только желание увидеть свою малышку Лею, заставляло меня возвращаться из офиса домой.
— Да, пойдем.
Сергей помогает мне надеть пальто, и, галантно придержав дверь кабинета, пропускает вперед.
Первые секунды в его машине, чувствую небольшую неловкость.
Едва знакомый мужчина. А уже отвозит меня домой…
Да я бы, и сама могла добраться. Наверное. Что там мне этот Кисляков? Я прожила с ним тринадцать лет, ему духу даже не хватит, чтобы мне навредить.