— Зай, ну что ты начинаешь? Я просто подумал, что тебе сложно беременной работать будет…
Вместо ответа Ветрова достает из кармана мой договор о неразглашении и протягивает его Власову.
— Что вы думаете по поводу таких договоров?
— Ну договора о конфиденциальности существовали всегда. Но вот почему ваш работодатель разорвал с вами контракт без вашего соглашения и без предупреждения. И уж тем более без каких-либо нарушений с вашей стороны?
Власов и Ветров понимающе переглядываются. Дело очень плохо. Ген.прокурор и начальник финансовых расследований, приходящие с внезапной проверкой, еще никогда до добра не доводили.
— Но я даже выплатил ей зарплату за отработанные дни месяца? — кричу, не выдерживав накала.
— Ага, помню я твою зарплату, — шипит Олеся, — он швырнул мне деньги на аборт. Вот и всё на этом.
— Неправда, это были деньги на роллы, которые так любишь, — отвечаю возмущенно.
Власов хмуро смотрит на меня, и осознаю, что он абсолютно мне не верит.
— У вас есть расчетный лист, официальные документы из бухгалтерии, подтверждающие получение денег Ветровой?
Он даже не дает мне договорить.
— Я так и думал. Всегда говорил, что в частных фирмах творится беспредел, — довольно заключает Власов.
— У нас в компании все по закону, — снова начинаю я, но тут уже инициативу перехватает Ветров.
— Я только за эти пять минут насчитал как минимум четыре нарушения с вашей стороны. Вы хоть понимаете, насколько плачевно ваше положение?
Оба мужчины разворачивается ко мне, будто готовятся к атаке.
Выступать против ген прокурора и начальника финансовых расследований было бы самоубийством.
Но и давать заднюю… Как же это унизительно. Тем более перед сукой Ветровой.
— Я понял вас, джентльмены. Как мы можем урегулировать этот вопрос?
— Мы оставим вас с Олесей. Поговорите. Возможно, это тебе хоть как-то поможет… — снисходительно выдает прокурор, подходя к двери, — молись, чтобы сердце моей дочери было более милосердным, чем мое.
Двое мужчин покидают кабинет, и вот мы с Олесей снова остаемся вдвоем.
— Ну что, Кисляков? — шипит Олеся, подходя ко мне, — не ожидал такого поворота? Думал, я бедная и беззащитная овца, которую на убой можно пустить? А вот как, видишь. Не вышло.
— Ну что ты? Овцой я тебя никогда не считал.
Девушка горько усмехается, а я понимаю, что сейчас наилучший момент, чтобы попробовать перетянуть ее на мою сторону.
— И что ты теперь мне скажешь?
— Что дураком я был, Олеся. Не разобрался сразу, не понял. Ты ведь знаешь, как тяжело сейчас найти действительно приличную девушку.
— Знаю, Кисляков, знаю, — шепчет она, — вот только это уже ничего не изменит. Надо было разглядеть меня до того, как ты с моим папой познакомился.
На ее губах улыбка победителя.
Раньше не была такой смелой. И слово мне сказать боялась, а как папу прокурора позвать, так сразу зубы начала показывать.
Олеся двигается к двери.
Уйти хочет? Нет. Не выйдет.
Мы с ней еще не закончили.
— Слушай, Олесь, я тут подумал, — хватаю девушку за руку, когда она только касается двери, — может быть забудем об этой истории? Начнем все сначала?
— Сначала?
— Да, Олесь. Родишь мне ребенка, распишемся, заживем жизнью, о которой мечтали.
Олеся молчит, хмуро изучая мои глаза, а затем вдруг резко вырывает свою руку и открывает дверь кабинета.
— Ты со всем за дуру меня держишь, Кисляков? Да какая семья с тобой после того, что ты сделал⁈
— Я был не прав, Олеся. Прости меня.
Снова пытаюсь ухватить ее за запястье, заставив остаться, но она ловко ускользает от меня.
— Конечно, я прощаю тебя, Кисляков. Но вот мой папочка ничего не простит. И ничего не забудет.
С силой хлопает дверью, заставив меня стоять на пороге, как истукан, слушая как отчаянно бьется от предвкушения новых проблем мое сердце.
Глава 18
Настя
Когда дверь за Кисляковым закрывается, я тотчас оборачиваюсь к матери.
— Что это такое было? — сложно сдержать негодование, когда родная мать выступает против тебя, — с каких пор ты встала на защиту предателей?
— Пффф, Настя, тоже мне скажешь!!Предатель⁈ Он ведь семью не бросал! За дочку готов ответственность нести. За тебя.
— Мам, ты серьезно? — чем дольше мы говорим, тем больше мне кажется, что достучаться до нее не получится, — о какой ответственности речь, когда он даже о предохранении не думал, запрыгивая в постель ко всяким шмарам⁈
— Ну Насть, ну как ты не понимаешь? Мужчины — они же как дети! Ну ошибся он раз. Дай ему шанс.